Конец сказки полностью

– Умирает… – сказал Жора спокойно, это была последняя фраза, которая долетела из операционной. Воздух тоже, казалось, исчез вслед за гравитацией, значит, Андрей очутился в вакууме, точно космонавт Леонов, который первым вышел в открытый космос. Это было логично, отсутствие атмосферы. Если сила всемирного тяготения накрылась, то и воздуху самое время улетучиться? С другой стороны, «Чем же я тогда, спрашивается, дышу? Если ни баллонов за спиной, ни загубника во рту, ни, скажем, скафандра?» — предположил Бандура, проваливаясь все глубже и глубже в эту пустоту, туда, где, похоже, вообще ничего не было.

Он понятия не имел, сколько времени длился этот странный полет, похоже, время пропало вместе с остальными составляющими бытия. Абстрактное время величина, или нет, этого Бандура не знал, но оно тоже исчезло. Его полет мог продолжаться час, но, с таким же успехом могли истечь сутки, месяц или год. – «Что это вообще за понятия, если не стало не Земли, ни Луны, ни Солнца?». – Кажется, в дороге Андрей несколько раз терял сознание, если такое возможно во сне, когда ничего, кроме сознания нет, оно не держится в теле, поскольку то далеко. Вокруг была мгла, серый туман, он двигался через него, не прилагая при этом никаких усилий. Наконец, мрак немного расступился, и Бандура обнаружил себя в странном, невиданном месте.

«На земле таких нет», – почему-то сразу решил Андрей.

Андрей подумал о станции подземки, хотя сходство было, наверное, притянуто за уши. Куда бы ни посмотрел Андрей, на чем бы ни остановил свой взгляд, все здесь носило отпечаток какого-то совершенно иного, чуждого привычной реальности мира. Возможно, место и вправду было в какой-то степени станцией, но поезда тут ходили между пунктами, не нанесенными на географические карты. Станцию скупо освещал тусклый, совершенно безжизненный свет, в котором, по мнению Бандуры, не было ничего земного. Запахи, кстати, отсутствовали напрочь, а звуки были, но без эха.

«А под здешними сводами, чувак, эхо должно быть обалденным, точно тебе говорю».

Бандура разглядел длинный, узкий перрон, скрывающийся в полумраке. Из него же проступали контуры нескольких угрюмых угольно-черных тоннелей. Из их жерл тянуло неприятным, пронизывающим до костей холодом, и это еще больше подчеркивало сходство этого загадочного места с метро. Кстати, Андрей бы не сказал, плохое это место или нет. Он наверняка знал только то, что это место связано с потусторонним миром, и если и находится на земле, то не на той, какую каждый из нас имеет в виду, указывая пальцем на глобус.

Приглядевшись, Бандура заметил, что перрон отнюдь не пуст. На перроне было движение. Как только его глаза свыклись с сумраком, царившим здесь повсюду, он разобрал, что пространство между колеями заполнено бестелесными тенями, хаотически двигающимися в лучах скудного неземного света. Андрею пришло в голову, что это место, с заточенными внутри призраками напоминает отражение укрытого мглой неба в мутной воде пруда. Со станции летел неясный ропот, похожий то ли на несмелый шепот речных волн, то ли на шелест листьев глухой ночью. Андрей наблюдал за хороводами теней как бы со стороны и сверху. Стоя на середине мертвого эскалатора, Андрей не испытывал страха, но его охватила такая тоска, что он готов был взвыть и взвыл бы наверняка, но все-таки воздержался, опасаясь привлечь к себе внимание. И еще откуда-то пришла уверенность, что, хоть и не известно, существует ли в природе сам перрон, обратного пути с него точно нет.

«Этот клапан пропускает только в одном направлении, парень. Безо всяких там реверсов, и можешь отнести мои слова в банк».

Издалека Андрей видел жерла тоннелей, уходящих в толщу породы. Они и с эскалатора не вызывали симпатии, а приближаться к ним – так уж точно не хотелось. Андрей принялся смотреть на тени, проплывавшие вдоль перрона безголосой и бестелесной субстанцией.

«Господи, куда же я попал?» — захотелось спросить ему, но он не смел вымолвить ни звука. Потом одна из теней обернулась, Бандура напряг зрение и узнал отца. Только Бандура-старший был непохож на самого себя. Его бледное осунувшееся лицо больше напоминало посмертную восковую маску.

– Батя… – пролепетал Андрей и хотел было спуститься к отцу, но вовремя вспомнил об отсутствии обратного пути.