Конец смены полностью

Может, так и было, думает Ходжес: на то время компания еще не обанкротилась. Но сомневается:

— Было отправлено из нашего города?

— Не помню.

— А я уверена, что из нашего города, — говорит Энджи. — Я подняла тот конверт с пола и выбросила в помойку. Я тут, понимаете, за французскую горничную. — Она бросает косой взгляд на дочь.

— Проо-сти… — говорит Дина.

В блокноте Ходжес записывает: «„Санрайз Солюшн“ базируются в НЙ, а пак пришла отсюда».

— А когда это все началось, Дина?

— Я услышала про твит и зашла на сайт в прошлом году. Точно не вспомню, но помню, что это было до осенних каникул. И, как я уже сказала, он возник вот так вдруг, ни с того ни с чего. Я действительно удивилась.

— Так или иначе, а он у тебя уже два месяца.

— Да.

— И шока никакого не было?

— Нет, ничего похожего.

— А у тебя не было ничего такого во время игры, скажем, в «Рыбалку», что ты не замечала, что делается вокруг?

Мистер и миссис Скотт заметно волнуются, но Дина только снисходительно улыбается.

— Вы имеете в виду, что-то вроде гипнотического транса? Ахалай-махалай?

— Я точно не могу сказать, что именно имею в виду, но пусть будет гипноз.

— Не-а, — бодро отвечает Дина. — Да и «Рыбалка» ну совсем тупая. Совсем для маленьких. Надо такой штукой типа джойстика забрасывать рыбацкую сеть Джо, понятно? И за то, сколько рыбы наловишь, очки дают. Но это слишком просто. Единственная причина, по которой я иногда эту игру открываю, — это чтобы увидеть, не начинают ли розовые рыбки еще цифры показывать.

— Цифры?

— Да. В письме, которое прилагалось к игре, о них объяснялось. Я прицепила себе над столом, потому что этот мопед хочу выиграть. Хотите, покажу?

— Конечно, хочу!

Когда девочка бежит вверх письмом, Ходжес спрашивает, можно ли выйти в туалет. Оказавшись там, расстегивает рубашку и осматривает левый бок, который пульсирует. Кажется, он немного распух и на ощупь горячий, но он склоняется к мысли, что ему это кажется. Он спускает воду и пьет еще две белые таблетки. Так хорошо? — спрашивает он свой бок. Не был бы ты так любезен, посидеть тихонечко и дать мне все здесь порешать?

Дина уже оттерла с лица большую часть грима, и теперь Ходжесу несложно представить ее и трех подружек девяти-десятилетними девочками, как они едут на свой первый в жизни концерт, возбужденно-веселые, как мексиканские прыгающие бобы в микроволновке. Дина вручает Ходжесу письмо, которое прилагалось к игре.

На шапке изображен восход солнца, а над ним дугой написано «Санрайз Солюшн», это вполне можно было бы ожидать, только изображение мало напоминает любой известный детективу логотип корпорации. У этого солнца на удивление любительский вид: словно оригинал рисовали от руки. Это стандартное письмо, куда вставлено имя девочки, чтобы оно ощущалось как более личное обращение. И в эти дни и в эту пору разве кого-то таким обманешь, когда даже массовые рассылки от страховых компаний и «адвокаты-стервятники»[39] все персонализируют.