– Ну зачем такие крайности? Для начала просто не будьте в первых рядах. В конце концов, вы ведь в Речи Посполитой, где каждый пан может плевать на мнение своего короля.
– И что нам это даст?
– Возможность избежать неприятностей – разорения, например.
– И это говорите вы, наславший диких татар на Литву?
– Так ведь на Литву, а не на Семигалию и Курляндию! Я ведь, в сущности, мягкий и добрый человек, а вот король Густав Адольф, боюсь, разбираться не будет… О, кажется несут следующую перемену! Что там, семга? Обожаю!..
После обеда пришло время танцев. Видя, что грозные пришельцы на самом деле не такие уж грозные, местные дамы и девицы оживились и стали многозначительно стрелять глазками в сторону мекленбургских офицеров, а некоторые и в русских. Никиту Вельяминова таким зрелищем было не удивить, насмотрелся; Корнилий, кажется, уже с кем-то затанцевал, а вот Мишка, Федька и Семен Буйносов смотрели на открывшееся действо во все глаза.
– Ваши молодые русские офицеры не танцуют? – показала на них глазами Елизавета Магдалена, как только мы снова оказались рядом.
– Увы, – отозвался я, – им нельзя.
– Отчего так?
– Ну, они мои телохранители и не могут меня покидать.
– Просто телохранители?
– Не просто, эти молодые люди принадлежат к старинной русской аристократии и по обычаю начинают свою службу именно так.
– Понятно, везде свои обычаи; впрочем, в их нарядах, наверное, не слишком удобно танцевать.
– Вы правы насчет различия в обычаях. Даже в Мекленбурге и Померании они отличаются, что уж говорить о других. Кстати, вы давно не получали вестей оттуда?
– Довольно давно, а вы?
– Увы, я их вообще не имею более года.
– Тогда мои свежее. О чем вам рассказать?
– О чем угодно.
– Ну что же… о том, что мой брат Филип Юлий стал герцогом Вольгастским, вы, верно, слышали. Ваш дядя Филип Набожный находится в добром здравии и, оправдывая свое прозвище, посвящает богословию все свое время. Ах да, вам, верно, интересны новости из Дарлова. Княгиня Агнесса Магдалена живет весьма уединенно, посвятив себя воспитанию сына. Кстати, вы слышали, как она его назвала?
– Э… кажется, Иоганн?
– Иоганн Альбрехт.
– Неожиданно.
– Дорогой племянник, вы совершенно не умеете лгать! Это очень важный недостаток для монарха, так что советую вам его восполнить.
– Право, я не понимаю…
– Полно, на семью Грифичей обрушился какой-то рок. У моего деда и отца было много детей. У Богуслава Тринадцатого, вашего деда, тоже. Но, похоже, наше поколение будет последним. Если у женщин дети еще случаются, то у мужчин – увы!
– Не думаю, что все так плохо, ваш брат всего на пару лет старше меня…
– Вот-вот, и если о ваших альковных подвигах идет молва, то Филип Юлий, кажется, вообще не знает, зачем Господь создал женщин. Слава богу, вы Грифич хотя бы по матери.
– Не отчаивайтесь, тридцать три года – прекрасный возраст.
– Почему вы так говорите?
– Вы были откровенны со мной, и я отплачу вам тем же. В вашем возрасте женщины еще красивы, но уже не дуры.
– О чем вы?
– Вы ведь страдаете от того, что не стали матерью?
– Да, но к чему вы клоните?
– К тому, что у его светлости моего дяди не может быть детей без вашей светлости, а вот вы, тетушка, в этом деле вполне можете без него обойтись.
Герцогиня какое-то время сидела молча, потом, очевидно взяв себя в руки, спросила:
– Что за конфликт случился у вас с Филипом Набожным?
– Вы и об этом знаете… Он пытался убить ребенка княгини Агнессы.
– Это серьезное обвинение!
– Я не собираюсь никого обвинять. Мне достаточно того, что я успел ему помешать.
– Это многое объясняет…
– Простите, если я вас расстроил.
– Ничего страшного; кстати, когда вы говорили о наследниках его светлости, вы имели в виду кого-то конкретного?
– Пожалуй, что нет, хотя… Вы знаете, есть такая странная русская поговорка, у нее много смыслов, но один из них таков: из тех, кто плохо танцует, получаются хорошие любовники. Посмотрите на моих рынд – менуэт у них точно не получится.
Встав, я наклонил голову, изображая поклон ошарашенной герцогине, и вышел из танцевальной залы на балкон. Там меня догнал Вельяминов и, оглянувшись по сторонам, горячо зашептал:
– И чего нас сюда нелегкая принесла – я слышал, что ты с герцогами сими толковал… Да не пойдут они с нами против Жигимонта!..
– Ты чего, по-немецки наловчился?
– С тобой и не хочешь, так научишься! Что сам понял, что Корнилий объяснил.
– А, ну раз так, тогда слушай. Мне все равно, что они Сигизмунда не покинут – что надо, я и так сделал.
– Это как же?
– Ну, во-первых, я через них доведу до кого надо, что война у меня только с королем, а не со всей Речью Посполитой. А во-вторых, вот представь, что ты – Гонсевский и знаешь, что я на всю Литву татар с казаками напустил, Ригу взял изгоном и контрибуцию на нее наложил, а в Курляндии был – и никого не ограбил, не убил, только герцогине соболей на шубу пожаловал. Вот что он подумает? То-то же!
