– Ах вот оно что… – заулыбалась боярышня, – не забудьте на свадьбу позвать.
– Как можно, Алена Ивановна, кого же еще звать, как не вас с братом. Все же мы соседи.
Тем временем во двор въезжали одна за другой крепкие телеги, наполненные всяким добром. Наблюдавший за этим действом подьячий что-то черкал писалом по вощеной табличке, очевидно помечая количество возов.
– А ты куда прешь, антихрист!.. – закричал он вдруг на поворачивавший во двор большой фургон.
Сидевший в нем пожилой немец в ответ только помотал головой, дескать, не понимаю.
– Вот же еще навязалась нелегкая на мою голову, – сокрушенно вздохнул Лемешев, – ничего не соображает немчура проклятая.
– Кто это? – удивленно спросила Алена.
– Да государев дядька невесть откуда взялся со своей то ли дочкою, то ли внучкою, – пояснил в ответ дядька Ефим, – велено их в иноземную слободу препроводить. Да ведь она разорена, а он все-таки государю нашему с детства служит, нельзя бросать. Царский дядька, как ни крути – чин немалый! Вот и мучаюсь, а хуже всего, что они по-нашему ни бельмеса!
Услышавший пояснения Лемешева подьячий гаденько улыбнулся и пробурчал:
– Что там дядька – вот у внучки его чин так чин: царские постели стелить!
– Но-но, – прикрикнул на него боярский сын, – не твоего ума дело! Ты своей службой занимайся, а будешь языком мести, так быстро на съезжей окажешься!
– А я чего? Я ничего… – пошел тот сразу на попятную.
Из фургона тем временем выглянула красивая девушка в немецкой одежде и немного испуганно посмотрела по сторонам. Не увидев знакомых лиц, она хотела было юркнуть назад в фургон, но наткнулась на строгий взгляд Алены Вельяминовой.
– Кто ты такая? – строго спросила боярышня по-немецки.
– Меня зовут Лизхен, а почему ты спрашиваешь?
– Добрая госпожа говорит по-нашему? – обрадованно воскликнул пожилой немец, отодвинув девушку и спрыгивая на землю. – Меня зовут Фридрих, и я служил еще покойному герцогу Сигизмунду Августу Мекленбург-Стрелицкому, отцу вашего кайзера, а это моя дочка Лизхен.
– А вы не слишком стары, чтобы быть ее отцом?
– На все воля божья, добрая госпожа. Его величество велел мне отправляться в Москву и купить для нас с Лизхен домик в немецком квартале. Но никто не может объяснить нам, как туда добраться.
– Немецкая слобода еще не отстроилась после Смуты, но вы можете остановиться здесь. Завтра я прикажу слугам проводить вас.
– Благослови вас Бог, добрая госпожа! Лизхен, поблагодари ее милость.
– Благослови вас Бог, сударыня, – сделала книксен слезшая с фургона девушка, – простите мне мою неучтивость, но вы так строго посмотрели на меня, что я испугалась.
– Добрым слугам нашего государя нечего бояться. Проходите, вас никто не обидит.
– Алена Ивановна, ты чего это, речь ихнюю разумеешь?! – воскликнул Лемешев, с удивлением наблюдавший за разговором.
– Немного, дядя Ефим. Оставь их здесь без опаски, а завтра слуги проводят в Немецкую слободу, пусть строятся или как хотят.
– Ох, боярышня, вот спасибо! Выручила, а то не знал, что и делать с ними, немыми.
Обрадованный, что избавился от обузы, боярский сын поспешил вскочить на коня и отправиться прочь. Вслед за ним ушли и его люди вместе с подьячим. Слуги уже закрывали ворота, когда перед ними оказался отец Игнатий.
– Я пришел узнать, как успехи ваших учениц, ваша милость, – обратился он к боярышне, – и принес вам книги.
– Благодарю, что не забываете нас.
– Как можно, вы и ваши подопечные – сейчас мои единственные ученицы. У вас гости?
– Это немецкие слуги нашего государя. Я говорила с ними на их языке, и, кажется, они меня поняли, хотя…
– Вас что-то смущает?
– Мне кажется, что они не сразу поняли, кто я.
– Давно хотел сказать вам, госпожа Алена, что вам не следует пока говорить с теми, для кого это язык родной.
– Отчего так?
– Видите ли, ваша милость, человек, у которого вы учились, был простым наемником. Возможно, он был хорошим человеком и добрым христианином, но он был простолюдин. Смерд, по-вашему. Следовательно, и говорил он как простолюдин, и вас научил так же. Старик более опытен и потому сообразил, что вы госпожа, а вот его спутница, услышав вашу речь, сначала решила, что вы ей ровня.
– Вот оно что… вы научите меня, отец Игнатий?
– Почту за честь! Однако теперь мне пора, но в самом скором времени мы вернемся к этому разговору.
Проводив монаха, Алена направилась к возам, вокруг которых уже сновали холопы и слуги. Следовало проследить, чтобы все сгрузили и заперли в амбарах, не перепутав при этом, где чье добро. Спокойно и деловито распоряжалась она людьми, беспрекословно выполняющими все ее приказы.
– Вот видишь Лизхен, как все слушаются эту девушку, несмотря на ее возраст? Тебе следует быть с ней учтивой, потому что она госпожа.
– Да, господин Фридрих, просто она говорила так, что я не поняла…
– Не называй меня господином, девочка, ведь она хоть и не слишком хорошо, но понимает наш язык. Для всех ты моя дочка, так велел наш кайзер.
