– Прости, Никита, не получится у тебя. Не сговоришься ты с рижанами, а без них не выстоять, тут немец нужен. К тому же я без тебя в Москве как без рук.
– Фон Гершова оставишь?
– Больше некого.
– Вы все правильно говорите, ваше величество, – вмешался Михальский. – Но большинство людей у нас русские, и им нужен русский командир.
– О чем ты?
– Простите, но у московитов есть одна особенность. Если дело станет плохо, то они обвинят во всем иноземцев. Поэтому и говорю, нужен командир из русских, чтобы они ему доверяли.
– Пожалуй ты прав, немцев у меня маловато. Только половина драгун и мекленбургские кирасиры.
– От кирасир на стенах мало толку. Нужно оставить в Риге казаков, они неплохо бьются в обороне. Затем драгун, они почти пехота, и половину рейтар.
– Рейтары на стенах?
– Большинство ваших ратников рейтары лишь по названию. Они обычные русские дворяне и смогут сражаться на стенах не хуже иных и прочих.
– Уж не хочешь ли ты их возглавить? Если так, то сразу – нет! Мне без тебя не выбраться отсюда.
– Я понимаю, государь, но боюсь, что наш друг Кароль один не справится без Никиты. А вот вдвоем у них может получиться.
– Да ты меня без ножа режешь! С кем я останусь?
– Государь, – привлек мое внимание бдительный Федька, – слышно, идет кто-то.
– Кого это еще нелегкая принесла?
Нелегкая принесла моего дорогого дядюшку герцога. Фридрих Герхардович выглядел немного растерянным и вместе с тем взвинченным.
– Мой дорогой Иоганн Альбрехт, я получил некоторые известия из Риги и не знаю, что думать… Ее правда захватили ваши войска?
– А вы всерьез думали, что день рождения моей тетушки – единственная причина моего появления?
– Боже мой, но как? Это ведь не какая-то захудалая мыза, чтобы захватить ее с ходу…
– Совершенно не важно, как именно я взял ее, куда важнее, что об этом подумают в Варшаве.
– О чем вы?
– О вас, дядюшка, и вашем герцогстве.
– Боже, какое коварство! Вы желаете представить все так, будто я был с вами в сговоре?
– Нет, не желаю и даже буду все громогласно отрицать, но именно так подумают и в Литве и в Польше, и, боюсь, вам не удастся их разубедить.
– Но что мне делать?
– Думать, дорогой дядюшка, думать. Только быстрее, ибо время стремительно утекает.
– Вы собираетесь начать здесь боевые действия?
– Не совсем, лично я пробуду здесь недолго, дождусь подкреплений из Москвы, оставлю сильный гарнизон и покину ваши гостеприимные края.
– Гостеприимные… – горько вздохнул герцог.
– Да, знаете, сколько преподнесли мне рижане в благодарность за то, что я не стал разорять их прекрасный город? Миллион талеров!
– Сколько? – задохнулся тот.
– Миллион, – довольный произведенным эффектом, повторил я. – Жаль, конечно, что не все наличными, но я из них вытрясу все до последнего гроша.
– А как скоро прибудут ваши войска?
– Очень скоро; держу пари, что Гонсевский не успеет собрать до той поры сколько-нибудь значимые силы.
Сорокачетырехлетний герцог немного распрямил спину и задумчиво взглянул на меня. «Ну давай, сволочь, шевелись, посылай гонцов в Литву!» – подумал я, благожелательно улыбаясь.
– Вы еще погостите у нас?
– К сожалению, нет. У меня дела в Риге, которые нельзя доверить никому, однако обещанный провиант вы можете послать туда. Более того, я настоятельно рекомендую вам поторопиться с этой отправкой.
– Да, конечно-конечно…
Озадачив родню выполнением практически невыполнимой задачи – остаться нейтральными в предстоящей заварушке, я вернулся в Ригу. Бедные лошадки, скоро я их совсем загоняю! В городе было все спокойно, что даже немного настораживало. Расположившись в Рижском замке, я вызвал к себе магистрат в полном составе для проведения окончательных переговоров.
– Мы рады приветствовать вас, ваше величество, – склонились в поклоне ратманы.
– По вашим физиономиям этого не скажешь, – усмехнулся я в ответ. – Как наши дела?
– Необходимая сумма почти отсчитана, государь, – вышел вперед фон Экк.
– Чудесно, а что значит «почти»?
– В городе не так много серебра… – немного замялся бургомистр.
– Ничего не имею против золота; друг мой, надеюсь, вы не хотите попросить у меня отсрочки?
– Именно об этом мы и собирались просить у вашего величества.
– Сколько уже собрано?
– Сто двадцать тысяч талеров серебром и тридцать три тысячи золотых дукатов. Кроме того, собрано почти десять тысяч марок серебра.
– Хм, это примерно на…
– Восемьдесят тысяч талеров, – тут же пояснил фон Экк.
Я испытующе взглянул на рижского бургомистра, пытаясь понять, в чем именно он меня обманул. На первый взгляд все было неплохо, но искреннее выражение преданности на его лице не оставляло сомнений: надул, подлец!
– Вы хорошо потрудились, друг мой, а какая монета преобладает?
– Наша рижская, ваше величество, талеры, шиллинги, гроши. Дукаты тоже местные.
– Ах да, у вас же свой монетный двор, любопытно было бы взглянуть.
– Почтем за честь.
