Они вышли из-за укрытия напротив ворот, но пересечь асфальтовую площадку не успели.
Послышался быстро приближающийся рокот, и над лесом показались низко летящие вертолёты в камуфляжной расцветке: два Ми-8МД и один Ка-226 с турелями неуправляемых ракеты под боковыми пилонами.
– Эт-то ещё что такое?! – остановился Щербатов.
– Всем на земле – бросайте оружие! – заревел усиленный мегафоном голос. – Бросайте оружие, ложитесь на землю, руки на затылок! Пять секунд на размышление! В случае неповиновения открываем огонь на поражение!
– Товарищ полковник? – заговорил наушник Щербатова.
– Вы где?!
– На подходе к коттеджу.
– Заканчивайте операцию! Вытаскивайте Потапова!
– Есть!
– Открываем огонь! – заревел мегафон.
Щербатов бросил пистолет перед собой, поднял вверх руки, посмотрел на спутника.
– Падаем, полковник, ПЗРК у нас с тобой нет.
Они легли на асфальт, сложив ладони на затылке.
– Кто это, как ты думаешь?
– Не знаю.
– Может, ваши? Позвони своим операм, а лучше Сереброву.
– Уже звоню.
С вертолётов на территорию дачи на тросах посыпались десантники.
Машина главкома Росгвардии поворачивала на Манежную площадь, собираясь въехать в Кремль со стороны Кутафьей башни, когда позвонил Беляков:
– Виктор Сергеевич, лаборатория в наших руках, вывезти оборудование и уничтожить компьютеры они не успели, но Калажникова здесь нет. Его зам Каштельянц утверждает, что профессор отбыл на свою дачу в Афанасово, вместе с капитаном Свириным, командиром батальона «Аргус», входящего в структуру премьерского «Прикрытия».
Серебров помолчал, переваривая известие.
– Мы же обсуждали планы, ваш спецназ должен был уже быть в Афанасово.
– Первая группа на месте, наблюдает за дачей. Там происходят непонятные вещи…
– Короче!
– Подъехали опера на трёх машинах, сняли охрану и проникли в коттедж. Но буквально через минуту прилетели три «вертушки» и начали «метать икру» – высаживать на территорию дачи десант. Поднялась стрельба. Наши действия?
– Удалось выяснить, чей десант?
– Никак нет, «вертушки» явно силовые, в камуфляже, но на них нет никаких эмблем и номеров.
– В таком случае это не иначе как «Прикрытие»!
– Я тоже склоняюсь к этому мнению.
– Сколько у тебя там людей?
– Маловато, всего три наблюдателя и снайпер.
– Поднимай по тревоге «Т»-роту! – Серебров имел в виду тревожное подразделение спецназа, находящееся в постоянной боевой готовности. – Времени в обрез, поэтому грузитесь в «Аннушку», пусть десантирует отряд на парашютах.
– Принято! Огневой предел?
– Никаких ракет и пулемётов, только «бесшумки».
«Аннушке» – военно-транспортному самолёту Ан-8 – понадобилось всего десять минут с момента взлёта, чтобы облететь пол-Москвы и выйти над северным регионом Подмосковья – точно над деревней Афанасово.
– Вижу «вертушки», – доложил первый пилот «Аннушки» командиру десант-группы майору Зинатуллину. – Слева по курсу, сидят на поле рядом с деревней.
Майор приник к иллюминатору, определил место посадки двух Ми-8 и одного Ка-226, – винты вертолётов продолжали вращаться, что указывало на их готовность взлететь, – прокричал:
– Десантируемся с предельно малой! Пока они взлетят – мы успеем приземлиться на территорию объекта! На всякий случай, командир, если «вертушки» поднимутся – не дай им возможности приблизиться к даче!
– Постараемся, майор!
«Ан» поднялся на двести метров выше, и десантники один за другим начали выпрыгивать в воздух через кормовой грузовой люк самолёта.
Потапов не успел выбраться из саркофага.
Сначала на него навалился лаборант с чёлочкой, и хотя с ним удалось справиться ударом в глаз, подбежавшие спецназовцы в костюмах «Ратник» упёрли в Потапова стволы скорострельных карабинов (это были новейшие модульные СК-16), и качественно сопротивляться противнику опутанным с ног до головы проводами и манжетами датчиков он не смог. Удар прикладом карабина по голове погасил сознание.
Выплывал майор из чёрного омута небытия рывками: сначала почуял жжение в груди, затем послышались чьи-то чирикающие голоса, стук, шаги, позвякивание, по телу разбежались мураши – нервная система начала реагировать на внешние раздражители включением синапсов, и наконец стали доступными мышцы, он мог управлять ими, хотя в первые секунды осознавания действительности тренированная воля не позволила шевельнуться ни одному мускулу: его специально натаскивали находиться в полной неподвижности в условиях захвата.
Проснулся комплекс оценки положения.
Он по-прежнему лежал в ванне инициатора эгана, на боку, подвернув правую руку. На затылке пульсировала болью гематома от удара прикладом. Датчики с тела были сорваны, лишь на лодыжке правой ноги и на предплечье правой руки остались браслеты биосъёмов. В сердце торчала раскалённая заноза, и Потапов понял, что разрядить вторую «закладку» в груди сотрудники лаборатории не успели.
Затем душу охватила тревога за судьбу Дарьи: её голоса среди хора других голосов не было слышно.
Потапов микрон за микроном приподнял веки, продолжая делать вид, что находится в беспамятстве.
