Всего этого было более чем достаточно, чтобы заставить любого мужчину открыть рот и смотреть на нее целый час, прежде чем сказать первое слово, но и это было неглавное. Девушке было плевать на производимое ею впечатление, она его просто не замечала, и лицо у нее было отстранённое и слегка капризное. И эта погруженность в себя, это восхитительное пренебрежение к мужскому вниманию, делающие женщину сродни прекрасному дикому животному, за которым сладко наблюдать и которое непременно хочется поймать, и были настоящей мужской погибелью. Оторвать взгляд от неё было непросто.
Никакой другой девицы в комнате не было, да и деваться ей было некуда, и Никола Сергеевич в очередной раз поразился тому, как до неузнаваемости может измениться женщина за считанные минуты.
– Садитесь, Никола Сергеевич. Позвольте представиться: Малах Амавет Самаэль, бизнесмен.
Голос хозяина отрезвил гостя. Он перевел дух, подошел и сел в кресло, отметив про себя, что господин Самаэль не встал, руки не подал и за задержку не извинился. Но картины, бриллиант и девица делали обиду непозволительной роскошью, и режиссёр всего лишь произнес:
– Никола Сергеевич Яхонтов.
А про себя подумал:
– Не индиец, а араб. Однако как эти чурки на нефти разбогатели-то! Особняк в историческом центре, бесценные картины, драгоценности, женщины, говорит без акцента, явно по методикам ЦРУ или ФСБ обучался. Не то что мы, дураки, разливаем нефть Украине и Белоруссии по цене воды. А если где и отхватим деньгу, то тут же и растратим на чепуху всякую. Но почему я никогда не слышал о нём? Впрочем, сейчас миллиардеры появляются как лужи после дождя. Особенно, если дождь нефтяной. А его отец, наверное, ещё пару десятков лет назад кочевал по пустыне на верблюде, пока не наткнулся на нефтяное озеро. И не только про Караваджо – про Европу слыхом не слыхал.
– Вы угадали, мой бизнес связан с подземными ресурсами.
Николе Сергеевичу стало слегка неловко, и он решил больше так не пялиться на картины, кольцо и несравненную секретаршу, раз уж хозяин так сметлив.
– Но вы заблуждаетесь, я не араб, скорее – гражданин мира. Поэтому и в языках силен, приходится, знаете ли. Хотя это совсем неважно. Давайте сразу к делу. Лиличка, оставь нас.
Секретарша пошла к двери, и Никола Сергеевич не смог не проводить ее взглядом.
– Основное её достоинство – беспрекословное послушание, если вы понимаете, о чем я говорю. Итак, у меня к вам прелюбопытнейшее, просто эксклюзивное предложение. Я долго думал, к кому мне обратиться, выбирал из известных режиссеров, и в итоге остановился на вас. Не буду темнить. Я хочу, чтобы вы поставили конец света. А я его финансирую.
– Конец света?
– Да, именно.
– Но это ответственный проект. Я не могу ответить так сразу. Для начала я должен прочитать сценарий, поработать со сценаристом.
– Со сценаристом поработать не удастся, а сценарий вот.
И господин Самаэль протянул режиссёру старинную кожаную книгу с серебряными застежками.
Никола Сергеевич взял ее, бережно открыл. Он любил книги, особенно такие.
– Апокалипсис? Вы шутите!
– Вовсе нет, вы почитайте, почитайте, какая фантазия, какой текст, какие образы. Всем сценариям сценарий!
Да, это был сюжет!
– Обижаете, читал, и неоднократно читал. Сюжет недурён и словно специально создан под возможности современных технологий. Но это всего лишь фабула, не хватает эпизодов, мизансцен, диалогов.
– Был бы сюжет, а эпизоды с диалогами написать – это ж коту начхать, справится любой мальчишка. Я вам кого-нибудь стоящего подберу. Или, если хотите, сами найдите кого-нибудь. Гонорары, которые я плачу, позволяю ангажировать любого лауреата Нобелевской премии по литературе и любого голливудского сценариста. Впрочем, нет, никаких голливудов! Это ж сплошные примитивы, штампы и клише. Я жду вашего решения.
– Вы же знаете, дела так не делаются. Мне нужно подумать, да и потом, у меня есть собственные планы.
– Планы на то и планы, чтобы их нарушать. Да и нет у вас никаких особых планов.
Никола Сергеевич крепко задумался. Сюжет, и правда, был хорош. Стоило снимать не банальный фильм-катастрофу, а настоящий великий фильм, обнажить глубинные основания конца, но именно глубинные, а не мелкие политические, социальные и экономические причинки. И в то же время следовало напугать человечество до дрожи, до заикания, заставить заплакать, взмолиться, завопить. Тут были нужны особые выразительные средства, но в наше время, да при его-то собственных умениях это не проблема. Да, это может стать уникальным, ни с чем не сравнимым произведением киноискусства.
– А бюджет?
– Любой, я вас не ограничиваю.
Иметь столько денег, чтобы воплотить все задумки – несбыточная мечта любого режиссера. Ограничения есть всегда, их не может не быть, но что-то говорило Николе Сергеевичу, что теперь и в самом деле можно будет многое.
– Но почему вы обратились именно ко мне?
