– Что вы, что вы, моя раскрасавица! Малах – интеллигентнейший и очень мягкий человек. Да вы сами увидите. А это ваши друзья, Адочка? Ну, представьте, представьте меня. О, какая очаровательная девушка! Никола Сергеевич.
– Как вас угораздило попасть в такую историю?
– Я всё вам расскажу, всё-всё. Но только чуть позже. Давайте-ка сначала к столу, время-то обеденное. Я сам распорядился, всё, как вы любите, Адочка.
– Да, прошу вас, проходите, располагайтесь. Обед будет через несколько минут.
Дом был хорош. Внутри было прохладно, удобно, безукоризненно меблировано. И обед был подан почти тотчас же.
– Что-то мы сегодня целый день едим, – сказал Сима. – Только позавтракали – и уже обедаем. Как на Новый год, право слово. Не предполагал, что нам тут придется так много есть.
Они отобедали, и попили чаю, болтая о новостях, и хозяин был очень любезен. А после Никола Сергеевич в подробностях рассказал свою историю.
Двухэтажный особняк желтеньким пасхальным яичком лежал на голубом блюдце дня. Всем был хорош домик, и ограда – красавица: старинная, чугунная, с позолоченными пиками, с широкими воротами, с листьями, травами, птицами и цветами – смотреть и не насмотреться.
А вот девица, встретившая Николу Сергеевича в холле, взгляд не радовала.
– Здравствуйте, Никола Сергеевич. Я Лилия Адам, господин Самаэль ждёт вас, пройдёмте со мной.
Невзрачная, серенькая, очкастенькая, длинноносая, с близко посаженными глазами, так что казалось, будто она косит, девушка никак не соответствовала ни телефонному образу, ни представлениям о доверенном помощнике важного бизнесмена. И режиссер подумал:
– Фантазер я неисправимый. Какая там Лилия Адам – шикса, крыска Лариска. И про хозяина она приврала. Богатый мужчина может позволить себе даже на работе радовать глаз хорошим женским телом. Или он не богат, или девка, и впрямь, – лучший секретарь в мире.
И с помещением было что-то не так. Коридор, по которому они шли, был чересчур узким, слишком темным и длинным, петлял бесчисленными поворотами, мешал то и дело выскакивающими под ноги ступеньками, ведущими то вниз, то вверх. Такие коридоры Никола Сергеевич видел когда-то на советских режимных заводах. Они непременно вели туда, где находилось то, что ни при каких обстоятельствах не должно было достаться врагу, и были именно такими, чтобы никакой враг не дошел.
– Как в катакомбах. И темно так, что даже Лариску не разглядеть, а ведь сзади было бы удобно. Может, хоть фигура у нее ничего, держат же её здесь за что-то.
Странным было и полное отсутствие дверей по обеим сторонам коридора.
– Зачем такой длинный коридор, если нет комнат? Эти люди совсем не знакомы с теорией образов. Надо же – никакого открытого, располагающего к доверию пространства. Тоже мне, офис серьезного бизнесмена!
Складывалось впечатление, что весь этот лабиринт просто не мог поместиться в маленьком здании, что они уже неоднократно исколесили всю его внутренность вдоль и поперёк. Дом явно был куда более вместительным, чем казалось.
– Тут всего двадцать шесть поворотов и семнадцать лесенок,– пояснила секретарша, не оборачиваясь.
И потолки были слишком низкими и даже, как показалось Николе Сергеевичу, становились все ниже и ниже, отчего сгущалась темнота. В потемках он несколько раз споткнулся о ступени и порожки, дважды налетал на углы, и с каждым поворотом раздражался все больше. Девица же все шла и шла вперед, и режиссер был вынужден следовать за ней, пока не вскипел окончательно. Он совсем было собрался сказать девице, что с него хватит, но та уже открывала какую-то дверь, приговаривая:
– Проходите, пожалуйста, это приемная.
И дверь Николе Сергеевичу не понравилась, никогда прежде не видел он таких дверей. Не дверь это была, а щель какая-то, амбразура, высокая и очень узкая. Худющая девица легко просочилась в неё, а вот режиссёру пришлось втискиваться чуть ли не боком. И он был просто вынужден это сделать, не оставаться же в дурацком коридоре.
Никола Сергеевич окончательно понял, что время потерял зря. Мартовский денек и хорошее расположение духа сыграли с ним злую шутку: он доверился нищим прощелыгам, которые не то что ничего не дадут ему, а, наоборот, будут сейчас что-то клянчить у него самого. Потому-то и к нему в офис не пришли, а сюда заманили, знали, что оттуда их сразу выставят.
– Посидите минуточку, сейчас вас примут.
Никола Сергеевич аж задохнулся от возмущения: его, как идиота, водили по темному лабиринту, заставили, теряя достоинство, пролезать в какие-то крысиные норы, привели черт знает куда, да ещё и ждать заставляют! Но сказать это было уже некому, потому что секретарша скрылась за дверью кабинета. И Николе Сергеевичу ничего не осталось, как осмотреться.
