В двадцать пять лет я был еще настолько мальчишкой, что не сумел найти себе развлечения умнее, чем дразнить дурака за то лишь, что он дурак. Но он-то вести себя умнее не мог, так что настоящим дураком в сущности был я. А в результате мои насмешки загнали его на такую высоту, куда он без них никогда бы не забрался…
– Вы говорите про Хэллема?
– Именно. И чем выше он поднимался, тем ниже падал я, пока не свалился на Луну.
– А это так уж плохо?
– Нет. По-моему, даже очень хорошо. А потому сделаем вывод, что в конечном счете он оказал мне немалую услугу… И вернемся к тому, о чем я говорил. Итак, ошибочно считая Насос опасным, я ничего не теряю. С другой стороны, ошибочно считая Насос безвредным, я способствую гибели мира. Да, конечно, большая часть моей жизни уже позади, и, наверное, я мог бы внушить себе, что у меня нет особых поводов любить человечество. Однако вред мне причиняла лишь горстка людей, и если я в отместку погублю всех остальных, это выйдет нечто совсем уж несоразмерное. Ну, а если вам требуются не столь благородные причины, Селена, то вспомните, что у меня есть дочь. Перед моим отъездом на Луну она говорила, что подумывает о ребенке. Таким образом, весьма вероятно, что в недалеком будущем я стану – увы, увы! – дедушкой.
И почему-то мне хочется, чтобы мой внук прожил весь отпущенный ему срок жизни. А потому я предпочитаю считать, что Насос опасен, и действовать исходя из этого убеждения.
– Но ведь я об этом и спрашиваю, – взволнованно сказала Селена. – Опасен Насос или нет? Мне нужно знать истину, а не разбираться, кто во что хочет верить.
– Об этом скорее я должен спросить у вас. Вы ведь интуистка. Так что же говорит ваша интуиция?
– Вот это меня и мучит, Бен. У меня нет твердой уверенности. Пожалуй, я ощущаю, что Насос опасен, но, возможно, потому, что мне этого хочется.
– Допустим. Но почему вам этого хочется? Селена виновато улыбнулась и пожала плечами.
– Наверное, мне было бы приятно поймать Бэррона на ошибке. Слишком уж он категоричен и агрессивен, когда бывает в чем-то убежден.
– Мне это понятно. Вам хотелось бы посмотреть, какое у него будет лицо, когда ему придется пойти на попятный.
Я по собственному опыту знаю, каким жгучим бывает такое желание. Ведь если Насос опасен и я сумею это доказать, меня, возможно, ждет слава спасителя человечества, но, честное слово, сейчас я думаю только о том, какую физиономию скорчит Хэллем. Не слишком достойное чувство, и потому я скорее всего заявлю, что заслуга принадлежит Ламонту в не меньшей мере, чем мне – а это, кстати, чистая правда, – и ограничусь тем, что буду любоваться лицом Ламонта, пока он будет любоваться физиономией Хэллема. Такое злорадство через посредника все-таки менее мелочно… Но я, кажется, договорился до полной чепухи. Скажите, Селена…
– Ну, Бен?
– Когда вы обнаружили, что вы – интуистка?
– Сама не знаю.
– Вероятно, в колледже вы занимались физикой?
– Да. И математикой, но она у меня не шла. Впрочем, физика мне тоже не слишком давалась. Но когда я совсем заходила в тупик, мне вдруг становилось ясно, каким должен быть ответ. Вернее сказать, я видела, что надо сделать, чтобы получить верный ответ. Очень часто ответ действительно получался верный, но когда меня спрашивали, каким образом я к нему пришла, я начинала путаться.
Преподаватели были убеждены, что я пользуюсь шпаргалкой, но поймать меня на этом не могли.
– А они не подозревали, что вы интуистка?
– Думаю, что нет. Я ведь сначала и сама была в полном неведении, а потом… Ну, я влюбилась в одного физика. В
будущего отца моего ребенка. И как-то, когда у нас не нашлось другой темы для разговора, он начал рассказывать мне о физической проблеме, над которой он тогда работал, а я вдруг сказала: «Знаешь, что, по-моему, нужно?» – и изложила ему мысль, которая почему-то пришла мне в голову. Он испробовал мой вариант – смеха ради, как объяснял потом, – и получил то, что искал. Собственно говоря, тогда-то и зародился пионотрон, который нравится вам больше синхрофазотрона.
– Как! Это была ваша идея? – Денисон подставил палец под каплю и собрался уже слизнуть ее, но потом все-таки спросил: – А эту воду можно пить?
– Она совершенно стерильна, – сказала Селена, – и поступает отсюда в общий резервуар для обычной обработки. Но она насыщена сернистыми и углеродистыми соединениями и вряд ли вам понравится.
Денисон вытер палец о шорты.
– Так это вы изобрели пионотрон?
– Нет. Я только предложила идею, а развили и осуществили ее другие – в частности, Бэррон.
Денисон помотал головой.
– А знаете, Селена, вы ведь редкий феномен. Вас бы должны изучать специалисты по молекулярной биологии.
– Вы так думаете? Меня эта перспектива что-то не увлекает.
– Лет пятьдесят назад был период сильного увлечения генетическим конструированием. А затем оно…
– Я знаю, – перебила Селена. – Оно ни к чему не привело, и его даже запретили – насколько можно запретить научные исследования. Мне известны люди, которые продолжают заниматься этой темой.
– Специализируясь на интуизме?
– По-моему, нет.
