Условия позволяли оценить в ближайшие часы начальные способности в силе и выносливости. Заодно и рассчитать примерную скорость Гавра-грузчика. Пока, если откровенно, у меня, если не считать нестандартного веса части подмокших мешков, вполне тепличные условия. Для анавра, конечно.
В следующие два часа я превратился в механического киборга или, кому нравится, египетского раба на строительстве пирамид. Мешок — короткое ощупывание руками — сухой — поворот с захватом за «ушки» — десять шагов внутрь фургона через сходни — сброс. Затем всё повторяется вновь.
Если газон берёт около четырёх тонн груза, значит мне нужно загрузить восемьдесят мешков. Или чуть меньше, если намокших. На мешок уходило секунд тридцать. Плюс-минус. Работал я не хуже швейцарских часов, не отвлекаясь даже на то, чтобы утереть пот. Тело реагировало вполне сносно. Ни усталости, ни болей, ни особого напряжения. Словно я перетаскивал с места на место килограммовые кульки с сахаром. Поэтому, вскоре, после освобождения от груза небольшого прохода внутри вагона, я стал брать по два мешка, приловчившись опирать их на плечи.
Эдак на загрузку уйдёт меньше часа. Я повеселел.
Уже через полчаса в голове в унисон рабочему настрою зазвучали стихи Киплинга, замыкающие и повторяющие цикл за циклом однообразную работу.
День — ночь — день — ночь — мы идём по Африке,
День — ночь — день — ночь — всё по той же Африке.
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.
Нет сражений на войне.
Восемь — шесть — двенадцать — пять — двадцать миль на этот раз,
Три — двенадцать — двадцать две — восемнадцать миль вчера.
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.)
Нет сражений на войне.
Брось — брось — брось — брось — видеть то, что впереди.
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.
Все — все — все — все — от неё сойдут с ума.
И нет сражений на войне.
Ты — ты — ты — ты — пробуй думать о другом,
Бог — мой — дай сил — обезуметь не совсем.
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.
Нет сражений на войне.
Счёт — счёт — счёт — счёт — пулям в кушаке веди.
Чуть — сон — взял — верх — задние тебя сомнут.
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.
Нет сражений на войне.
Для — нас — всё — вздор — голод, жажда, длинный путь,
Но — нет — нет — нет — хуже, чем всегда одно –
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.
И нет сражений на войне.
Днём — все — мы — тут — и не так уж тяжело,
Но — чуть — лёг — мрак — снова только каблуки.
Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.
Нет сражений на войне.
Я — шёл — сквозь — Ад — шесть недель, и я клянусь,
Там — нет — ни — тьмы — ни жаровен, ни чертей,
Но — пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог,
И нет сражений на войне.
Глава четвёртая
Меня держала за ноги земля
Голая, тяжелая земля
Медленно любила, пережевывая
И пылью улетала в облака
Крыльями метала облака
Долгая дорога бескайфовая.
Дмитрий Озерский.
— … восемьдесят! — я сбросил очередную пару мешков.
Ну вот. Теперь можно попить и оправится. Я спрыгнул со сходней на перрон. Где-то вдалеке на путях пыхтел тепловоз.
— Тока приснул, чё будить-то?! — недовольный Степаныч выполз на перрон, почёсывая белеющий из-под ватника внушительный живот.
— Так всё уже, Степаныч. Ты ж не сказал, сколько грузить. Я прикинул на твой газон четыре тонны — восемьдесят мешков. Или больше надо?
— Чего? — вытаращился на меня водитель и глянул на свои часы на широком кожаном ремешке, охватывающем левое запястье, — ну, пионер, ежели пошутковать решил, рандатой прибью! — Степаныч чуть ли не взлетел на сходни и исчез в кузове.
