А может, плюнуть на попытку дипломатично и деликатно расстаться? Так надоело притворяться. Сегодня, разговаривая с Лукой, я словно вдохнул вдоволь свежего воздуха и расправил плечи. Здесь же не 1915 год и даже не 1942-й. Стася умная, она поймёт. Пусть и не всё. А вот откровенное враньё она на дух не переносит. Скажу ей правду, а там пусть хоть в психи записывает, хоть морду исцарапает. Ей можно.
Решил потратить субботний день традиционно, с толком: постирался, помылся в растопленной Валентиной Петровной бане, отдохнув, пробежался по дежурным периметрам. Выходной выходным, а пренебрегать поисковой тактикой не следует. Демиурга, как водится, ни следа. Не сильно и расстроившись, заскочил к африканскому коммунисту за обещанным пиджаком. Хотя на встречу со Стасей можно было бы пойти в слаксах и водолазке.
Орлинду «обрадовал» ценой на клифт аж в восемьсот целковых. Поначалу я хотел обидеться на компаньона и послать подальше с его аппетитами, но увидев товар, а затем внимательно рассмотрев себя в зеркале, тут же остыл.
Африканец знал толк в вещах, прекрасно разбирался в размерах, а главное — смог идеально подстроиться под образ. Тканевый пиджак неизбежно повлёк бы за собой необходимость приобретения плаща. А кожаная куртка превращала меня в тысячи таких же ребят, ничем не выделяя, кроме претензии модно выглядеть. А пиджак, да ещё очень приличного качества… В этом времени создаёт определённый статус. Хотя, на мой вкус, пошловато. 21 век испортил мои привычки. Нда-а-а… Я скривился, почти автоматически представив на себе толстую золотую цепочку и гайку жёлтого металла на пальце. Да, барсеточку в тон пиджаку не забыть… Тьфу ты, пакость какая!
— Не кривись, виджана! Солидная вещь и тебе подходит. Да, цена сейчас для тебя кажется большой. Но ты только начинаешь. К тому же в таком пиджаке все девушки будут твои!
— Сомнительное преимущество, — поспешил я ответить, хотя нельзя сказать, что слова Орлинду не легли на благодатную почву, — но с ценой…
— Я не прошу тебя платить всю сумму сейчас, — поднял ладони в отстраняющем жесте африканец, — не забывай, в понедельник у тебя новое дело, а значит — заработок. Я знаю, одна из русских поговорок гласит: «Встречают по одёжке, провожают по уму!» Знаешь, очень мудрая мысль, Люговой.
— Это пословица, а не поговорка, Орлинду. Пиджак классный и за рассрочку спасибо, — я протянул африканцу двести рублей, которые тот аккуратно пересчитал и спрятал в карман джинсов. — Смущает немного, что такой красотой я буду привлекать не только женщин.
— Ну, Люговой, после твоего недавнего сюрприза в этой комнате, — Орлинду хитро подмигнул мне, отражаясь в зеркале, от которого я так и не отошёл, примеряя пиджак, — я очень не завидую тем, кто захочет позаимствовать у тебя эту обновку.
— Твоими бы устами… — задумчиво протянул я, внутренне свыкаясь со своим новым прикидом, — ладно, до понедельника. Адьёс, Орлинду!
Среди завсегдатаев официальное название кафе «Элегия» так и не прижилось. Как-то это, не по-пролетарски, что ли. «Сугроб» — другое дело! Коротко и со смаком. Стилизованная неоновая снежинка над входом вполне объясняла этимологию народного названия.
Сводить Стасю именно в это кафе мне пришло в голову в тот момент, когда я уже стоял на троллейбусной остановке, где по нашей устоявшейся традиции встречал девушку, каждый раз приезжавшую на наши встречи в центре города из своего Северо-Западного района. Неплохая по тем временам кавказская кухня, наличие открытой веранды, ненавязчивая музыка. И главное — очень небольшой процент прибандиченной публики из-за близкого территориального соседства со зданиями Управления внутренних дел, областного УКГБ и горисполкома.
Поэтому место пользовалось заслуженной популярностью среди молодёжи и людей со средним достатком. Пропустить пол-литра под слипшиеся пельмени и соевые сосиски можно было гораздо дальше вниз по проспекту. Здесь же было всё довольно прилично и даже чинно, хотя ассортимент и подкачал. В своё время я так и не сподобился сводить первую любовь ни в один из ресторанов города. Стыдно сказать, не на что было. Выкручивался посиделками в общаге, нехитрыми закусками и вином. Ну а сегодняшнее приглашение было, если хотите, закрытием очередного гештальта. Или целого вороха гештальтов. Но Стася-то пока этого не знала.
Мысль о букетике цветов отмёл сразу. Это уже совсем садизм какой-то получается. Вести в кафе и дарить цветы перед тем, как сообщить о расставании. Не заслужила она этого, ну никак не заслужила.
Тем более что я наверняка знал: всё у Стаси будет хорошо. И семья, и муж, и дети, и главное — любимое дело, обеспечивающее материальное и моральное удовлетворение. Как она сама через двадцать лет скажет: «Мы с тобой, Луговой, вполне состоявшиеся люди». И мне от этих её слов захочется выть на луну.
Что ж. Осталось дело за малым: убрать из этого уравнения мою переменную. И сделать это по возможности не слишком варварским способом.
