Из всех выступлений мне как дельное запомнилось всего лишь одно. Молодой человек просто рассказал, как из республики вывозятся предметы старины, антиквариат, художественные ценности. Картина была удручающей: точно так все колонизаторы грабили колонии, не считаясь с интересами порабощенных народов, необходимостью сохранения материального наследия прошлого. Пунктом назначения вывозимого была Москва.
Этот поток патриотических речей мог продолжаться сколь угодно долго. Когда я попросил слово, Рагим бей предупредил, что конференция в страшном цейтноте, и я могу говорить не более десяти минут, хотя до меня без всякого регламента выступал Панах Гусейнов. Я поздравил фронтистов с учреждением районной организации и напомнил о принципах равноправия и гуманизма, заложенных в Программе. «Там, в Программе, есть хоть одно слово, унижающее достоинство какой-либо нации? — вопрошал я, — Простая логика доказывает, что Азербайджану выгодно действовать в русле закона. Из Армении депортированы все азербайджанцы, но в Ереване печатают партийную газету на азербайджанском и рассылают их в Москву и во все библиотеки СССР. Смотрите, мол, у нас с национальным вопросом все в порядке. У нас же живут более двухсот тысяч армян, наших граждан, а опорная группа НФА в издательстве лишает нашу республику возможности обращаться к ним на их родном языке. Я вас спрашиваю: это выгодно Азербайджану? Молодой человек из университета назвал выпускников советской системы образования манкуртами и ослами. Но вот на митингах НФА вы все стоите перед трибуной, где находятся лидеры Фронта, подняв сжатые кулаки. Молодой человек считает, что наш народ вот так приветствует и выражает солидарность с ослами и манкуртами на трибуне?» В дальнейшем сей молодой человек, Фазиль Газанфароглу, превратился в видного деятеля национал-демократического толка.
В зале не прекращался смех. К микрофону в зале выстроилась большая очередь. Многие хотели задать вопросы, понять, что же рухнуло в стране, когда вчерашнее постыдное стало почетным. Рагим бей подошел ко мне и сказал:
— Вы срываете конференцию.
Что ж, прощайте, фронтисты Октябрьско-Измирского района. Хотя еще было светло, кураторы закрыли конференцию без проведения выборов. Сидящие в зале их сторонники поняли, что настроение участников резко поменялось и возможна победа на выборах сторонников умеренной линии, которых они между собой называли «зардуштистами». Нахчыванский фронтист Сардар Мамедов позже рассказывал, что стоило кому-нибудь на заседаниях Фронта высказаться умеренно-примирительно и предложить компромисс, как его тут же клеймили «зардуштистом».
Сардар бей говорил, что тогда никто не понимал значения этого слова, потому что мало кто в Нахичевани слышал о члене Правления НФА Зардуште Ализаде. Кто-то предполагал, что их считают сторонниками зороастрийцев — огнепоклонников, и терялись в догадках, какова связь между их сегодняшней политической позицией и уже давно забытым древним пророком.
После того, как Правление прочно обосновалось в «штабе НФА», на улице имени Рашида Бейбутова, его члены начали встречаться чаще, однако, кроме дней заседаний, все члены Правления никогда вместе не собирались, так как теперь среди различных группировок внутри Правления не было личной приязни и симпатий. НФА превратился из организации, созданной духовно близкими людьми, как бы в место работы, куда мы приходили по обязанности.
9-го октября поздно вечером в Правление позвонили из ЦК и сообщили, что Тофига Гасымова и Зардушта Ализаде приглашает для беседы Поляничко. Мы были удивлены, так как наши встречи с членами ЦК КПА обычно происходили после каких-то грандиозных митингов или же чрезвычайных происшествий. Ни о чем подобном мы не слышали. Как бы то ни было, мы с Тофигом взяли такси и поехали в ЦК.
