— Мистер Дэвис не желает открывать глаза на стоящие перед Конфедерацией сложности?
Пикенс поморщился, не одобряя… Как оказалось, не одобрил он излишнюю жёсткость моих слов, но не их суть.
— Он хочет добиться признания Конфедерации как независимого государства. Но поддержка англо-испано-французского альянса против Мексики ему не очень понравилась. Мне стоило немалого труда заставить его задуматься до того, чтобы… — губернатор сделал небольшую паузу, явно ожидая эмоциональной реакции. Не дождался, ибо знаю я эти уловки, после чего продолжил. — Он перепоручил это дело госсекретарю Тумбсу. Он будет решать, что и как нужно делать для признания Конфедерации.
Порадовал. Нет, действительно порадовал! Госсексретарь — по сути синоним министра иностранных дел. Личность же Роберта Тумбса, наравне с Дэвисом претендовавшего на пост президента КША, но снявшего свою кандидатуру из-за нежелания возможного конфликта — личность в высшей степени достойная. Пусть и с множеством тараканов в голове. Ну так а у кого их нет то? Лично у меня этой самой фауны тоже преизрядно, чего тут скрывать.
В привычной мне истории Тумбс пробыл на посту госсекретаря недолго, при начале боевых действий добровольно уйдя в этого поста, сменив оный на пребывание в армии, где проявил себя изрядной храбростью и завоевав авторитет среди подчинённых. Хотел делом подтвердить то, за что боролся на словах. Здесь же хоть и были у него стремления оставить должность, но… его сумели убедить, что тут он нужнее. Способствовало этому и то, что с самого начала Конфедерация начала одерживать убедительные победы, а до Булл-Рана были Чарльстон и Александрия. Госсекретарю при таком раскладе вовсе не следовало демонстрировать личную доблесть. Скорее наоборот, стоило сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях. А с ними у Тумбса всё было в порядке, он знал большинство закоулком и извилистых путей внешней политики. Более того, как нельзя лучше понимал необходимость признания Конфедерации главными европейскими державами. Следовательно…
— С Тумбсом, по крайней мере, можно говорить откровенно. В меру откровенно, — поправил я сам себя, чтобы Пикенс, не дай боги. Не заподозрил меня в одном из смертных грехов. То есть в излишней доверчивости и открытости. — Вам бы встретиться с ним, губернатор.
— Для начала я подал ему докладную записку. Из рук в руки, в присутствии президента. Незадолго до вашего прихода сюда. Станич, — улыбнулся прожженный дипломат. — Теперь он будет её читать. Долго, вдумчиво.
— А затем?
— Затем пожелает поговорить с теми, кто её составлял.
— Следовательно…
— Говорить буду я. Вы с Борегаром будете присутствовать.
— В случае необходимости вставляя несколько слов, чтобы нас не приняли за каменные статуи.
Пикенс кивнул, соглашаясь. Наше присутствие на планируемой встрече с госсекретарём ему было на руку, оно символизировало поддержку идей в армейских кругах. Равно как и возможность финансовых вливаний, если на то будет необходимость. Вместе с тем он давал понять, что в дипломатических делах он будет играть партию «первой скрипки». Меня это почти не волновало. Почему? Если использовать вышеприведённую аналогию, то амплуа дирижёра мне куда боле симпатично.
— Я так думаю, что сие важное событие произойдёт через пару дней?
— Скорее всего, — согласился Пикенс. — Есть трудности?
— Никаких. Просто привык планировать свое время. Сами понимаете, в нашем с вами положении иногда и несколько часов бывают на вес золота.
Губернатор это хорошо понимал. Его должность ой как не сахар, если, конечно, подходить к ней со всей ответственностью, а не через пень-колоду. Не всё время, само собой, а периодами, но вот предсказать их заранее по большей части просто нереально. Да и у меня последнее время тоже более чем достаточно забот и хлопот. Только вот пожаловаться ни на кого не выйдет, я сам себе эти самые заботы на плечи взваливаю. Ирония судьбы, однако.
Поговорив с Пикенсом ещё около четверти часа, мы сочли, что на сегодня разговоров точно хватит. Я вернулся в зал, к обществу влиятельных персон, а куда делся Пикенс… Вот честно скажу, даже не подумал поинтересоваться. Это уже исключительно его личные дела, я в них лезть без крайне веской причины даже не собираюсь.
Собственно, на этом всё. Можно было расслабиться, пофлиртовать с находящимися тут свободными красотками, просто расслабиться. В хорошей компании, ведь почти сразу же после моего возвращения меня перехватили Вильям и обе сестрёнки, желающие поделиться своим хорошим настроением. А хорошее настроение — это то, чего много никогда не бывает.
Радовало, что Степлтон наконец то смог не то частично. Не то полностью выбросить из головы столь поразившую его Люси Пикенс, переключившись на других представительниц прекрасной половины человечества. Ну а Мария с Еленой, те просто сгорали от желания рассказать, чего же им удалось узнать из различного рода разговоров.
