– Ты попал в ловушку, Сереж, ты в ловушке. Какой бы ты путь не выбрал сейчас, результат будет один. Тебя либо засудят, либо тебя убьют.
– И других вариантов ты не видишь, – Белослав на секунду заробел.
– Нет, – мощным толчком ответил Зуйков, – их нет. Новгородцев кинул тебя в пропасть, ты летишь сейчас глубже и глубже. Единственное, он сам пока не знает, на какие вилы ты упадешь. Но то, что это будут острые вилы – это точно. Захочешь сейчас сдаться, открыть ворота – ООН тебя засудит, все мировое сообщество будет на тебя показывать пальцем и говорить «Диктатор»! Решишь остаться Главой Московии и строить будущее – ты недолго будешь возглавлять строительные работы. Тебя скинут, как когда-то скинули Пугачева. Потому что ты станешь тем, на ком сорвут всю ненависть.
– А я вижу еще третий вариант, Владимир, – Белослав обратился к Зуйкову дружелюбно, пытаясь погасить в нем отрицательные эмоции и вывести на рассудительный разговор.
– Какой же это вариант? – Владимир положил карандаш и пристально посмотрел на Белослава, готовясь критиковать каждое слово, которое он произнесет.
– Я хочу отдать голову Святослава на растерзание. Хочу создать суд, который вынесет ответ, мог он так поступить или нет, – шепотом сказал Солнцев.
Владимир секунд пять смотрел на Белослава и громко рассмеялся.
– Ахахахахах, ты пришел меня веселить? – слезы катились из глаз Зуйкова, – как ты себе это представляешь. Ты хочешь посадить лидера партии, за которым вся полиция и армия. Ты сможешь надеть на него наручники, но застегнуться они не смогут. Не окажется таких ключей, которыми закрывается замок в тех наручниках.
– Я отдам его под суд не здесь, не в Москве, – возмутился Белослав, – это будет суд в Конфедерации.
– Я поражаюсь тебе, – Владимир подвинулся ближе к Солнцеву, – ты стал другим человеком. Ты потерял все свои навыки, ты потерял способность видеть исход различных вариантов. Новгородцев не даст тебе это сделать. Предашь его суду, он потащит тебя за собой. Он все сделал правильно, – Владимир на секунду остановился, – рассчитал все стратегически. Решишь указать на него, а укажешь на себя. Я уверен, что где-нибудь в подвалах министерств Новгородцев и прочие собираются и обсуждают, как отстранить тебя от власти. А главное, кто поднесет пистолет к твоей голове.
– В твоей речи я слышу только потоки злости, – Белослав кипел от сказанного, – ты предал меня. Ты предал всю страну. Работал на Конфедерацию, прикрываясь переговорным процессом. Сам запускал удочки. Ты не мог мне даже сказать, что контактируешь с Высокиным. Почему ты этого не сделал?
Владимир отвернулся в сторону, пытаясь отыскать что-то в комнате. Он осматривал угол за углом, стену за стеной, но не мог найти того предмета.
– У тебя есть с собой смартфон? Чтобы там была камера? – спросил Владимир.
– Зачем тебе? – удивился Белослав, – хочешь связаться по видеоконференции со своими директорами?
– Дай мне смартфон, я кое-что тебе покажу.
Владимир взял смартфон, который протянул ему Белослав.
–Встань вот здесь, около окна, – Зуйков указал на стенку, которая освещалась солнечными лучами. Солнцев молча встал на это место. По выражению его лица было понятно, что ему интересна затея Владимира. Зуйков запустил фотокамеру, навел фокус и сфотографировал Солнцева.
– Посмотри на фото, что ты видишь? – задал вопрос Владимир, протягивая смартфон.
– Это моя фотография. Я стою у стены. На фото я, – пристально вглядываясь, ответил Белослав.
– А я не вижу на фото тебя. Тебя здесь нет. На фото я вижу Новгородцева. Ты стал его тенью. Ты даже не собственная тень. И это ужасает.
– Ты слишком давишь на газ, Вов, – спрятав в карман смартфон, сказал Солнцев, – остановись и подумай, что ты говоришь.
– Мне нет смысла больше врать, – улыбнулся Владимир, – знаешь, когда человек чувствует, что приближается конец, он понимает, что врать больше не нужно. За этот период можно сказать то, что боялся сказать всю свою жизнь. И коль мой конец близок, я говорю тебе, что ты не управляешь ситуацией. Ты Глава государства, вот только государства у тебя нет.
– Не смей так со мной говорить, – взбесился Белослав, – я пришел к тебе не слушать твои оскорбления. Я пришел сюда, чтобы ты дал мне совет. Ты – здравая голова. А порешь сейчас чушь. Замолчи! Если нечего сказать – молчи.
Владимир подошел к столу, взял листок и стал его складывать. Когда лист превратился в маленький квадрат, он протянул его Белославу.
– Передай это моей сестре. Я хочу, чтобы она прочитала. Это личное.
– Не боишься, что я прочитаю твое послание, – спросил Белослав.
– Ты этого не сделаешь. Новгородцев не полностью захватил тебя. Может, если ты будешь бороться, вернется когда-нибудь Сергей Авдюхин. Тот, с кем приятно было общаться. Тот, за кого я выдавал свою сестру замуж.
Белослав взял листок, покрутил его в руке, положил в карман и направился к выходу.
– Хочу проститься, – сказал он, стоя уже около двери, – мы вряд ли уже увидимся.
