Кокон рассеялся, но Кира уже была на ногах. В каждом живёт собственная смерть, надо лишь дать ей волю. Она помнила главное. Сомнений в собственном мастерстве не осталось. Чётко и ясно, словно отвечала на уроке, Кира принялась будить её в теле врага. Сначала обездвижила его губы, язык, затем забрала силу из рук, заставила ноги подкоситься. Внутри вздрагивал клубок ненависти, опаляющего огня и метать его искры точно и быстро ничего не стоило. Кира так и поступила, а потом, когда Жеранский обессиленно повис в оконном проёме, шагнула к нему и ударом ноги выбросила наружу. Он упал на спину в реденькую истоптанную траву. Ужас в его глазах сказал Кире, что она всё сделала правильно, даже если её и сочтут неправой.
Так и вышло. Остальных пострадавших увезли в больницу, а её — в отделение. Не дали даже подойти к Матильде, убедиться, что подруга жива. Кира не сопротивлялась. Могла сгоряча причинить кому-то вред. Не хотела. Виновата? Нет. Для начала следовало всем успокоиться. Остальные, если выживут и придут в сознание, расскажут правду, как всё произошло на самом деле, кроме Жеранского, конечно, который будет безостановочно врать, но пока что он ничего сказать не может, потому что не способен изложить свои показания ни устно, ни письменно. И не сумеет, если Кира, никто иной, не вернёт ему голос и возможность пользоваться конечностями.
Воспоминания о наведенной на врага немощи тешили злорадство, а так Кира погасла и замкнулась. Ей ещё предстояло осмыслить полученные в загробном мире сведения и ничего не забыть, придумать, как сообщить их полиции, добиться проверки профессорова участка, колыхнуть жестокую машину правосудия в нужном направлении. Пока на понимание нечего было и надеяться. Закон: поверят профессору, а не студентке, мужчине, а не женщине — работал в полную силу. Киру допрашивали и довольно жёстко, а когда она излагала верную, хотя и упрощённую версию событий, откровенно не верили ни единому слову.
Дело шло к вечеру и всё вело к тому, что ночь и одну ли только придётся провести в камере, но тут обстановка волшебным образом изменилась. В допросную буквально влетела женщина в деловом костюме, с холодным цепким взглядом и заявила, что она адвокат и будет представлять интересы госпожи Денёвой. Поскольку сама никого не вызывала, Кира сделала единственный верный вывод: в город прибыла кавалерия Гарева. Вроде бы он не ждал её так быстро, ну да главное, сам остался жив, раз успел раздать чёткие инструкции. Впрочем, Кира так устала, что позволила событиям развиваться по новому сценарию без её участия и правильно сделала. Уже через полчаса Анна усаживала её в свою машину. На какие рычаги нажала юристка, Киру не очень пока интересовало, встрепенулась лишь, когда автомобиль тронулся с места.
— Куда вы меня везёте?
— В частную больницу. Там ваши друзья. Андрей Николаевич решил, что временно, до выяснения полных обстоятельств, это самое безопасное для всех вас место.
Чтобы задать следующий вопрос пришлось поднабраться мужества:
— Моя подруга жива?
Анна поразмыслила мгновение, потом педантично ответила:
— Девушка по имени Матильда Кириллова находится в больнице. Состояние удовлетворительное. Юноша Дмитрий Филин получил сотрясение мозга, его ещё обследуют.
— А сам Гарев?
Анна вздохнула и несколько мгновений казалась целиком сосредоточенной на дороге, потом ответила:
— Не был бы магом — не уцелел бы.
Рискнул собственной судьбой, до последнего защищая её, Киру. Жить теперь предстояло с оглядкой на это.
О том, что в их городе есть хорошая частная больница, Кира раньше не подозревала. С удивлением огляделась, когда машина беспрепятственно проехала в ворота. За деревьями просматривалось солидное, вроде бы даже старинное здание. Шевельнулась тревога: ведь забрать её их отделения могли и враги, но паниковать было немного поздно, да и враждебности Кира не ощущала. Анна разговаривала с ней дружелюбно, магическим подтекстом не прощупывалось в ней злости. Возможно, Гарев специально послал адвоката-женщину, чтобы не напугать Киру, обеспечить сестринское доверие.
У дверей прохаживался мужчина, так похожий на подлипал Жеранского, что Кира невольно вздрогнула, но сдержала свои чувства. Ещё один охранник сидел у двери в палату. Выглядело он, как и первый, совсем не угрожающе, дружелюбно кивнул в ответ на улыбку Анны, на Киру поглядел с добродушным любопытством. Страх рассеялся. Пришлось напомнить себе, что она теперь не так беззащитна, как прежде. Где-то внутри тлело убеждение, что заклинание частичной смерти проросло, расцвело, уверенно угнездилось в магических структурах, будет подвластно всегда, а значит, послужит для самообороны при опасном раскладе куда надёжнее любого оружия. Кира вздохнула глубже, а потом совсем оставила опасения.
