Между тем участники встречи со стороны Ковена подошли достаточно близко, чтобы можно было их рассмотреть и говорить с ними. Слово взяла одна из четырех ведьм - поседевшая, но все еще стройная, высокая, не сгорбленная и вроде бодрая. Тогда как ее более молодые товарки и десяток рабов молча стояли в ожидании.
- Передайте его величеству мою искреннюю благодарность... и поздравление, - молвила ведьма приятным голосом без намека на старческий дребезг, - наш король показал себя не только милосердным, но и мудрым правителем. И по-настоящему храбрым. Потому что втаптывать в грязь тех, кого и так считают изгоями... под улюлюканье лояльных дураков - на это способен кто угодно. А вот пожертвовать любовью подданных, если того требуют интересы страны... о, это и впрямь требует мужества!
Кавалерист, шедший в авангарде, ответил беглым, но поистине испепеляющим взглядом. Словно говоря: "зарубил бы тебя саблей прямо здесь, тварь, да что толку - только под трибунал попаду".
После приветствия ведьма-предводительница подняла руку с указательным пальцем. И бесцеремонно, как овец - по головам, пересчитала сидевших в телегах детей. А затем, закончив и оставшись удовлетворенной, изрекла:
- Вот правильно говорят, что точность - вежливость королей. Все, как и было обещано. Сотня новых слуг для Урдалайи, - на последней фразе она подняла лицо к небу, выискивая еще не взошедшую луну, - только вот эти лошади... телеги. Все-таки часть пути придется через лес преодолевать. А там они не пройдут.
- Ничего! - взвизгнула еще одна ведьма, молоденькая, с растрепанными волосами и рябым веснушчатым лицом, - вот в лесу и бросим. А так пока хоть немного проедусь. Отдохну... а то аж ноги отваливаются.
С этими словами рябая ведьма подскочила к ближайшей из телег. И грубо спихнула с нее двух мальчишек, сидевших на краешке. После чего сама плюхнулась на их место. Одному из согнанных с телеги мальчиков посчастливилось приземлиться на корточки. Другой же шлепнулся неловко, на колени. Отчего сразу расплакался.
- Эй, ты! - прикрикнула на рябую веснушчатую ведьму сидевшая рядом девчонка, - это же мой брат!
- Не говори ерунды, милочка, - ведьма приобняла ее, а в голос добавила ласковых ноток, - у верных служительниц Урдалайи нет братьев, отцов всяких там, матерей. С сегодняшнего дня твоей семьей становится Ковен. И больше никто. Это тебе для начала... первый урок. А вот урок второй, для закрепления. Это все низшие существа, грубая сила без капли мозгов. Я про мужчин говорю. Они существуют только потому, что кто-то должен прислуживать и нам тоже. Защищать нас, трудиться там, где наших телесных сил не хватает.
С этими словами она покосилась на безропотно и молчаливо стоявших неровным строем рабов. Живого свидетельства в пользу правильности своих рассуждений.
Между тем всадник, шедший в авангарде, выкрикнул команду, разворачивая коня. За ним следом, выстроившись в две шеренги, устремился и весь конный отряд, отправляясь в обратный путь. И оставляя ведьмам детей и колонну из телег.
Усевшись на телеги спереди, рабы взялись за упряжь, направляя караван дальше вдоль дороги. Возобновили путь лошади, как и прежде. То есть неспешно и неохотно, как подобает старым клячам, коих и отдать не жалко, и даже бросить. Медлительность эта, впрочем, вполне устроила предводительницу и двух других ведьм, шедших пешком. Потому как не позволяла им отстать. И не вынуждала идти второпях, выбиваясь из сил.
Так прошло два или три часа пути. За которые почти совсем стемнело. А полоса дороги, и без того неровная да притесняемая травой, окончательно скрылась под зарослями на опушке леса.
"Привал, деточки! - сообщила седовласая ведьма-предводительница, после чего обратилась к товаркам, - лошадей, чтоб не пропали, отдадим нашим крылатым друзьям. Будет им праздничный ужин, ха-ха! Кроме одной... она мне для другого понадобится!"
При упоминании о "крылатых друзьях" Аника, доселе, как и другие дети, бесцельно пялившаяся по сторонам, вмиг оживилась. И метнула цепкий взгляд к ведьме. Точнее, к маленькому костяному амулету в виде летучей мыши, висевшему у нее на шее. На миг ведьма-предводительница сжала амулет пальцами с изрядными ногтями. После чего отпустила. И, достав из складок одежды кинжал, сделала шаг в сторону ближайшей из лошадей.
Кляча всхрапнула и, было, попятилась. А вот чтобы встать на дыбы, сил у нее уже не хватало. Подоспели и два раба, чтобы удержать лошадь за упряжь. Тогда как ведьма, проворно подскочила к несчастной скотине и кинжалом перерезала ей горло.
Напоследок лошадь огласила лесную опушку почти визгливым ржанием. От него всполошились другие клячи каравана. А дети, кто отвернулся, а кто, не выдержав, разревелся от жалости.
Ведьмам, напротив, сие чувство оказалось совершенно не свойственно. Их седая, но ловкая предводительница уже собирала кровь из перерезанной лошадиной холки в подставленную медную плошку. Рядом крутилась ее более молодая и рябая товарка.
- Человечья кровь, конечно, полезней, - тараторила она, - но на безрыбье... как говорится, сойдет и лошадиная!
