Придя к этой ободряющей мысли, веллундец перешел к главному на данный момент вопросу: что делать дальше. Но надумал лишь, чего делать не следовало. А именно, ни к чему было идти навстречу преследователям с возгласом, вроде: "Ага, попались! А я вас заметил!" Не стоило, покамест, и подходить к этой парочке с прямым вопросом - какого ж демона им нужно от мирного прохожего. Переговоры Джилрой решил оставить на самый крайний случай. С неизбежными уступками со своей стороны.
Еще нечего было пытаться удрать от преследователей, ища спасение в доходном доме и снимаемой комнатенке. Мало того, что дверь в комнатушку казалась Джилрою слишком хлипкой, чтобы служить надежной преградой от разного рода нехороших людей. Так даже если тощий негодяй и его коренастый напарник проявят уважение к собственности домовладельца и в комнатушку ломиться не станут, они в любом случае узнают, где их жертва живет. И могут подкараулить хотя бы когда он на следующий день отправится прикупить себе что-нибудь на обед.
Учитывая все это, надлежало, во-первых, оторваться от преследователей. А во-вторых, успеть прежде, чем они узнают, где Джилрой снимает жилище. С такими мыслями веллундец свернул с улицы в ближайший проулок и несколько ускорил шаг.
Проулок был узкий и по случаю надвигающейся ночи темный. Даже в районах для бедноты то ли столичная, то ли королевская казна раскошеливалась хоть на редкие, но фонари. А в проулках и прочих закоулках - ни-ни. Еще, привалившись к стене, здесь дрыхло какое-то мертвецки пьяное существо неопределенного пола и грязное как свинья.
Однако имелось у подобных проулков одно неоспоримое преимущество. Через них легче было прошмыгнуть в одиночку, чем вдвоем, а тем паче большой компанией. И преимуществом этим Джилрой успешно воспользовался.
Улица, куда вывел его проулок, казалась родной сестрой той, вдоль которой веллундец добирался до доходного дома. Те же дома, не свидетельствующие о достатке хозяев, та же частично разобранная мостовая, те же твари, кем-то по дурости нареченные "лучшими друзьями человека". Джилрой успел встретить двух из них - с азартом и рыком вырывающих друг у дружки что-то длинное и, вероятно, съедобное.
А кого на этой улице не было, так это парочки преследователей, тощего и коренастого. Про себя веллундец еще прозвал их Жердь и Кирпич. В любом случае, решив, что он оторвался от преследователей, Джилрой вновь устремился в направлении доходного дома.
А потом случилось нечто, совершенно веллундцем не предусмотренное. Ему навстречу вышли, перегораживая улицу три человека. Внешности, в отличие от Жерди и Кирпича, какой-то неприметной... и в то же время странным образом похожие на эту парочку. Отчасти, наверное, дело было в одежде. А облачены были эти трое в такие же заношенные, стирки почти не знавшие и утратившие изначальный цвет штаны и рубахи из грубой ткани. Вдобавок лица их так же казались отмеченными печатью вырождения.
Огорошенный таким поворотом событий, Джилрой сначала остановился, точно споткнувшись о невидимую преграду. А затем попятился мелкими-мелкими трусливыми шажками - почти инстинктивно.
Отрезвило веллундца только лезвие большого кривого ножа, блеснувшее в руке одного из преследователей. "Какого гада болотного? - с досадой подумал Джилрой, - я ведь как-то в королевский замок забрался! Мне ли бояться каких-то босяков?!"
И вспомнил о кинжале, до поры таившемся в сапоге.
Возможно, выжидательное поведение веллундца преследователи поняли правильно. И вроде настроились решить дело миром. За спиной Джилроя прозвучал голос, который, как уроженец Колонии правильно догадался, принадлежал подоспевшему господину Жерди - высокий, почти бабский:
- Прошу не волноваться. Мы не хотим лишней крови. Как, надеюсь, и ты.
А вот то, что произнес Жердь следом, Джилроя немало удивило. И еще больше озадачило.
- Нам нужна только карта. Ни деньги, ни чего другого. Отдай карту, которую ты сегодня выиграл... в карты... гы-гы... неплохая шутка. И мы разойдемся миром.
О какой именно карте идет речь, уточнять не было нужды. Джилрой еще на ходу предположил, что о проигранном куске пергамента мог проболтаться его бывший владелец. Заливая дешевым вином досаду от проигрыша.
Оставался вопрос, что делать дальше. С одной стороны, конечно, собственная жизнь казалась веллундцу высшей ценностью. Уж всяко большей, чем фальшивка, сотворенная бездарным жуликом. Однако в поединок с чувством самосохранения неожиданно ввязалась жадность, подкрепленная подозрительностью. Ведь будь карта действительно фальшивкой - ни бывшему владельцу ни к чему о ней горевать, ни целой шайке преследовать из-за нее владельца нынешнего. Еще время-то тратить.
А коль не пожалели на нее ни слез, ни времени... значит поддельная карта могла оказаться и подлинной! Из чего напрашивалась хоть не бесспорная, зато какая соблазнительная идея. Сокровища, путь к которым указывала карта, могли нашедшего счастливчика сказочно обогатить. Главное, добраться до них.
