С минуту или две жадность ожесточенно сражалась в душе Джилроя с желанием сохранить свою драгоценную жизнь. В то время как сам веллундец молча стоял посреди улицы, бросая беглые взгляды то на Жердь с Кирпичом, то на трех их подельников, то по сторонам. Затем терпение преследователей начало иссякать.
- Так что? - с нетерпеливым недовольством осведомился Жердь, как видно, предводитель всей компании, - отдашь карту?..
- Карту? - переспросил Джилрой с бесшабашной веселостью, неожиданно прозвучавшей в голосе, - ну, подойди и возьми.
И ровно в то мгновение, когда Жердь приблизился к веллундцу, чувство самосохранения последнего, наконец, уступило жадности. Выхватив кинжал, Джилрой ударил прямо в горло верзиле-преследователю. Ни прикрыться, ни контратаковать тот не успел.
Захлебываясь кровью, Жердь свалился прямиком в близлежащую грязную лужу. Но в следующий миг в лицо Джилроя врезался кулак подоспевшего Кирпича.
Удар получился сильный, веллундца отбросило к стене одного из домов. В голове засвистело, мир перед глазами поплыл, раздваиваясь. Добро, хоть рукояти кинжала Джилрой не выпустил. Что, впрочем, служило слабым утешением, поскольку все четверо оставшихся в живых преследователей уже кинулись к поверженной жертве. И ножи поблескивали в руках уже троих. Четвертый же поигрывал шипастой дубиной.
Расклад казался очевидным. И Джилрой успел понять, что в этой игре победителем он не станет. С треском продует и карту, и деньги до последнего грошика, и собственную жизнь в придачу.
Но затем над головой... кажется, с балкона дома, в стену которого веллундец врезался, раздался гневный голос... женский: "Пошли все к псам, ублюдки вонючие!" После чего с балкона хлынули помои - целое ведро. Да прямиком на головы Кирпича и трех его сообщников.
Те отступили, обескураженные... благодаря чему Джилрой смог выиграть время. Немного, считанные мгновения. Но вполне достаточно, чтобы худо-бедно прийти в себя, подскочить на ноги и кинуться наутек.
Бежал веллундец изо всех сил, и почти не разбирая дороги. Бежал, лишь бы оторваться от преследователей. И надо сказать, в какой-то момент ему это удалось. Гнаться дальше Кирпич и компания не стали - не иначе, из сил выбились. Но Джилрой продолжал бежать. А остановился лишь когда ноги в изнеможении подкосились, сердце же стало биться до того сильно, что того гляди пробьет грудную клетку.
Ловя воздух широко раскрытым ртом, веллундец повалился на крыльцо ближайшего, попавшегося ему, дома. А отдышавшись мало-мальски, решил, что вряд ли в состоянии будет доковылять до съемной комнаты. Следом, вполне ожидаемо, посетила его мысль напроситься на ночлег хотя бы в этот дом. В конце концов, думал веллундец, заплатить хозяевам за неудобство, в случае надобности, он вполне в состоянии.
Джилрой не заметил над дверью небольшую вывеску, на которой был изображен черный силуэт выгнувшейся кошки. А если б даже заметил, вряд ли предал бы значения. Потому как не знал еще, что точно такую же кошку принято наносить в качестве татуировки среди воров столицы.
С трудом приподнявшись на подгибающихся ногах, веллундец взялся за большое металлическое кольцо на двери и трижды постучал. Чтобы минуту спустя, когда дверь открылась, услышать с порога удивленное:
- Джилрой?!
И в тон ответить, узнав спутницу по недавним приключениям:
- Ты... Аника?!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Осторожно, не спеша, и по большому счету наощупь, отряд двигался через лес. Шествие возглавлял Ардал. Благодаря заранее приобретенному амулету ночного зрения темнота не доставляла ему хлопот.
За Ардалом, а часто плечом к плечу с ним шел юный Гай. С ним время от времени наемничий вожак шепотом сверялся: куда повернуть или дальше идти напрямик. Благо проводник тоже не остался без амулета, на редкость полезного ночью в лесу.
Позади этих двоих гуськом следовали наемники, время от времени хрустя сухими ветками, ненароком попадавшими под чей-нибудь сапог. Частенько на пару с таким хрустом шепотом звучали бранные слова.
Не то, чтобы даже здесь, вдали от цивилизации, а значит, и от искусственных источников света, ночная темень была непроглядной. Мало-помалу глаза привыкали и могли различить хоть спину впереди идущего товарища, хоть растущее поблизости дерево. Различить в достаточной мере, чтобы в дерево ненароком не врезаться, а другим участникам похода и не мешать, и не отставать от них. Но вот пеньки, сухие ветки и тому подобную, прильнувшую к земле, мелочевку можно было заметить, только наступив или споткнувшись. В чем приятного было, разумеется, немного.
И добро, если б наступить в лесу можно было только на пеньки и ветки. Но так нет же! Один из наемников посреди дороги совершенно некстати пожаловался, что боится в потемках угодить ногой в муравейник. Причем не просто пожаловался, а прямо-таки канючить начал. Что вовсе не пошло на пользу боевому духу отряда.
