Было рациональное зерно в его словах, но стоило ли ради этого становиться материалом для изучения? В том, что являлось необходимым мне для существования, я мог разобраться и сам, пусть и более долгим путём. Нужно ли делиться своей силой со всем человечеством или оставить её исключительно себе? Сложный вопрос, требующий отдельного осмысления.
— Покажи то, что у вас есть.Мне нужно убедиться в правдивости твоих слов.
— Пойдём, — воодушевлённо ответил Евгений.
Предложение не сулило мне ничего хорошего. Маловероятно, что в застенках центра находилось что-то милое и пушистое. Скорее, там была камера уродов, совмещённая с пыточной.
Экскурсия предстояла весьма увлекательная. Наверняка в застенках исследовательского центра, за все прошедшие годы, накопилось множество необычных экспонатов. Диковинок хватало, стоило лишь выйти из дома и посмотреть по сторонам. Я и сам видел в последнее время больше, чем за всю прожитую жизнь. Может даже удастся взглянуть на классификацию новых монстров, а она, несомненно, велась. Бестиарий того, что может тебя убить при первой и единственной встрече.
— Ну, тогда чего мы ждём?
Я докурил сигарету одной большой затяжкой и бросил окурок в недопитый стаканчик кофе. Напиток всё равно оказался весьма паршивым, имеющим странноватый, едва уловимый привкус лекарства. То ли они в целом не очень хорошо моют посуду в своём центре, то ли яйцеголовый мне что-то подмешал, не зная про повышенную устойчивость организма. Я на всякий случай обратился к источнику, но изменений не заметил, разве что энергии стало меньше, но оно и не удивительно, после всего приключившегося со мной. Хорошо, что вообще пришёл в сознание, не оставшись влачить жалкое существование овоща.
Мои действия немного смутили Евгения, но он постарался не подавать вида, попытавшись повторить за мной. Вот только его лёгкие не позволили сделать это так эффектно. Учёный закашлялся, не рассчитав своих сил. Не хватало многолетнего опыта травли собственного организма различными ядами.
— Кхм... Пойдём за мной.
Мы покинули допросную и отправились дальше в недра бывшего торгового центра. Немного поплутав, вышли к лифту, двери которого открывались электронной карточкой. Раньше это было обычным делом для того, чтобы пускать в технические помещения исключительно уполномоченных сотрудников. Сейчас же выглядело весьма футуристично на фоне общего технологического упадка в мире. Не удивлюсь, что если мы выживем и породим следующее поколение, то наши потомки и вовсе не будут знать о том, что такое интернет, базы данных и мгновенный обмен сообщениями. Возможно, оно и к лучшему — меньше мнения людей, которых об этом никто не спрашивал.
Лифт спустил нас всего на один этаж ниже. Признаться, я ожидал долгой поездки вниз в секретную лабораторию, но чуда не случилось. Когда двери разъехались в стороны, Евгений вышел вперёд и пафосным жестом руки обвёл открывшееся помещение.
— Добро пожаловать в святая святых научного центра!
Вот же выпендрежник недоделаный.
— Мы же просто в подвале, да?
Обратил я внимание на обшарпанные стены и тянущиеся по ним коммуникации.
— Это только преддверие, — нахмурился учёный от моей кислой реакции.
— Оно и видно. Веди, не будем тратить время.
Подвал оказался достаточно большим по площади и тянулся, судя по моим ощущениям, под всем торговым центром. Освещение было ярким как в хирургической палате, первое время даже ослепляя с непривычки. А мы ещё на недостаток электроэнергии жалуемся. Если всё это перенаправить в другие места, то можно было бы пару районов города запитать. Совсем нецелевое расходование ограниченных ресурсов. Наконец-то длинный коридор кончился и Евгений открыл нужную нам дверь.
— А это ваш младший научный сотрудник?
— Какой? — завертел головой учёный.
— Да вон, раскопки сокровищ проводит, — кивнул я в нужную сторону.
Там располагалась большая металлическая клетка, в которой сидел упитанный гоблин и сосредоточенно ковырялся в носу. Таких откормленных зелёных тварей я ещё не видел. Похоже, что и еда у них тоже тратится не по назначению. Подобную ошибку природы вообще можно было бы держать на голодном пайке. Терпеть не могу гоблинов и всё что с ними связано. Крысы иномирья — и то, по отношению к грызунам подобное сравнение было бы слишком несправедливым.
— Ты что! Это Улук. Мы изучаем на нём модели поведения. Он удивительно умный для своего вида.
— Умный говоришь? А ты ему какой-нибудь предмет с дыркой подсунь и увидишь самую главную черту поведения, — усмехнулся я над подобными исследованиями.
Зелёные коротышки были способны пытаться размножать со всем, что движется, а недвижимое двигать и делать тоже самое.
— Это нам не приходило в голову, надо будет попробовать... — задумчиво протянул Евгений.
То ли у них юмор такой странный, то ли учёные ещё больше отбитые извращенцы, чем мне казалось. Я просканировал пространство и правда почувствовав едва заметные крупицы энергии, теплящиеся в гоблине. Может он и правда не так прост. Первый среди худших.
