Альма, похоже, отлично видела в темноте, а вот мне пришлось включить фонарик. Коконы монстров больше не светились, и пещера полностью погрузилась во тьму. В голову закрадывались мысли о том, что сейчас идеальный момент для того, чтобы напасть на меня и сбросить ошейник. Правда и я мог дополнительно проверить верность паучихи на практике.
— Вот, хотела тебе как подарок преподнести, но есть хотелось больше. Вроде он сильно вам всё подпортил.
Я посветил фонарём в нужную сторону и увидел два тела, подвешенных за ноги. Оба зеленокожие и побитые, а у одно отсутствовала рука и лицо было сильно обожжено. Культя была заклеена паутиной. Видимо, чтобы не истёк кровью раньше положенного времени. Даже в обезображенном виде, я всё равно узнал в нём шамана. Вот мы и встретились.
— Они ещё живы?
— Относительно. Поговорить не получится, если ты об этом.
— Жаль... Можешь сделать так, чтобы он умирал максимально мучительно?
— А что мне за это будет? — принялась торговаться Альма.
— Моя благодарность. А она сейчас для тебя самый востребованный ресурс.
— Хотя... Тебе одного хватит?
— На какое-то время. Ты же не оставишь свою союзницу надолго без еды?
— Что-нибудь придумаем. Спусти шамана на землю.
Я уже давно хотел узнать, чем отличается энергия тех, кто обладал магией, от тех, кто подобного не имел. Сейчас выдалась отличная возможность, которую не стоило упускать. Я до сих пор ощущал себя грязным внутри, после порченой силы гоблинов.
Альма подцепила паучьей лапой шамана и сбросила его на камни, ничуть не заботясь о мягком приземлении. Хорошо, что он голову не свернул при падении. С живых добыть энергии получалось существенно больше, а качество её было выше.
Я присел рядом с орком и принялся выкачивать силу, положив руку ему на голову. Шаман дёрнулся и пришёл в сознание лишь для того, чтобы осознать свою участь. Он вытаращил глаза от ужаса, чувствуя, как жизнь покидает тело, но ничего не мог с этим сделать. Вместо крика из его горла раздавался лишь хрип и бульканье. Всё-таки старый добрый гранатомёт оказался сильнее колдунства.
Вместе с энергией ко мне перетекали и какие-то образы. Отдельные воспоминания о происходящем в орочьем лагере, жертвоприношения людей, моменты охоты, а одно резануло моё сознание. Девушка стояла полубоком и говорила с кем-то, находящимся вне поля зрения. Я не мог разобрать слов, но отчётливо видел Миру в окружении орков. Они не нападали на неё, наоборот, относились как будто бы даже с почтением. Мне не удавалось понять время, в которое всё это происходило. Только то, что события происходили в Городе и при свете дня.
Я приостановил вытягивание силы, чтобы попытаться допросить шамана, но тот уже был на грани между жизнью и смертью. Он уже больше ничего и никому не расскажет. Вот же гадство! Ничего толком не узнал, а лишь добавил себе подозрений. Пришлось добрать остатки энергии и этим поставить точку в жизни орка.
— Ничего себе! Даже я не умею так профессионально мумифицировать живых существ. Это ты со мной едва не провернул подобное? — поежилась Альма.
— Почти. Но ты оказалась лапочкой и не стала доводить до крайностей.
— Поделишься? Не все умеют так забирать силу напрямую.
В общем-то паучиха вполне заслужила поощрение — зачищать Город от Орды помогала, сильного вражину поймала, пусть и с моей помощью. Я до сих пор ощущал лёгкую эйфорию от чистой энергии и пребывал в неплохом расположении духа.
Альма вздрогнула, когда дармовая сила перетекла к ней, и зажмурилась от удовольствия. Кажется, я только что открыл новую фишку, как сделать девушке ещё приятнее в постели, по крайней мере эффект был очень похож. Надо будет поэкспериментировать с Аней. Правда, я не пробовал передавать энергию кому-то ещё через прикосновения, максимум выпускал её и разрушал всё вокруг. Взрывной секс представлялся мне по-другому — там партнёрша, как минимум, выживала. С паучихой всё было иначе — интуитивно, через нашу связь.
— Знаешь, как сделать девушке приятно, — подтвердила Альма мои мысли.
— Сильно не привыкай. Шаманы под каждым кустом не валяются.
Закончив с делами, мы вдвоём вернулись к джипу. Ваха что-то всё ещё крутил под капотом, но я видел, как он просто светился самодовольством.
— Завёл всё-таки?
— Завёл. Даже ломать ничего не пришлось. Мотор шепчет. Делали же настоящие вещи раньше...
— Замечательно. Тогда грузимся и валим отсюда.
Наши пожитки кое-как поместились в багажник, а вот двуручник пришлось проматывать на крышу. В салон он решительно не влезал, грозя на кочках воткнуться кому-нибудь в мягкое место и загореться при этом. Веселье было бы ещё то. Я сел за руль, а Фёдор примостился на переднем сиденье, сжимая карабин в руках. Ваха оказался зажат девушками с двух сторон, но ничуть не страдал от этого. Кажется, ещё немного и он начал бы пускать слюни от удовольствия. Аня немного сопротивлялась такой посадке, но сдалась после моих аргументов о том, что мне нужен был стрелок спереди.
Я связался по рации с Суровым и передал, что мы уже выдвигаемся, заодно и разузнал об обстановке в штабе. Он уверил меня, что они продержатся и пожелал удачи в пути.
