Знак остальным: «Оставьте нас». Ни у кого не было времени сказать что-нибудь теплое.
– Кто убил папу?
– Виновник уже в ином мире, если тебе от этого легче.
– Ты его туда отправил?
– Да.
– Кто это был?
– Один полковник-тутси, который перешел на сторону конголезской армии.
– Как его звали?
– Тебе-то какое дело?
– Скажи мне его имя.
– Лоран Бизинжи.
– Кто ему приказал?
Эрван вздохнул и взялся за стул. Лоик, желающий научиться стрелять, а теперь сестрица, строящая планы блицкрига против Катанги. От такого приема у него отчасти потеплело на сердце: такие же психи, как всегда.
– Все произошло за семь тысяч километров отсюда, – проговорил он. – В разгар войны, в мире, о котором ты и понятия не имеешь.
– Кто стоял за этим тутси?
– Века ненависти, два десятилетия войны и пять миллионов смертей.
– Ответь на вопрос.
Он посмотрел на Сену сквозь зарешеченные окна (решетки установили после самоубийства Ришара Дюрна[94] в 2002 году, причем на всем этаже). По сравнению с черными волнами Луалабы парижская река скорее напоминала гаргульи Бриансона[95].
– Я думаю, Бизинжи действовал по поручению некоего Трезора Мумбанзы, – сдался он. – Это генерал-луба из Катанги, который стал директором «Колтано» после смерти Нсеко. У него большие амбиции, как финансовые, так и политические.
– Почему он убил папу?
– Я же тебе сказал: деньги и власть. Нсеко был замешан в торговле оружием, и это для него плохо кончилось. Его убили в сентябре этого года. Мумбанза занял его место во главе «Колтано». И тогда же до него дошли слухи о новых месторождениях. Он решил, что может убить двух зайцев одним ударом: избавиться от отца-основателя компании и заполучить золотую жилу.
Эрван уловил тень угрызений совести в серовато-голубых, словно покрытая инеем лазурь, глазах сестры. Это она слила секрет рудников, вызвав гибельную цепную реакцию и подтолкнув Морвана к решению отправиться в Катангу. Все случилось по ее вине. По крайней мере, она должна так думать…
На самом деле она была ни при чем. Как и он сам. Никто не мог повлиять на участь Морвана – и уж тем более в его последней ипостаси: шестьдесят семь лет, сто с лишним кило, за плечами сорок лет африканских махинаций и кровавых тайных операций. Железный поезд, груженный черными мыслями, летящий на полной скорости в конголезский ад.
– А папа был замешан в торговле оружием?
– Ни в коей мере. Кстати, и Мумбанза тоже нет. Просто удобный случай.
Казалось, Гаэль укладывает каждый кусочек информации на отдельную полочку в голове. Что она задумала?
– А Мумбанза бывает иногда в Париже?
– Лучше я не буду отвечать.
– Бывает или нет?
– Хочешь взять у него интервью? Перепихнуться с ним? Поблагодарить?
Она надулась и промолчала. Эрван встал и начал прохаживаться вдоль окон. Он чувствовал себя подавленным и по-прежнему дрожал, несмотря на свитеры.
– Он регулярно наезжает в Брюссель, – ответил он наконец. – По словам отца, он большой ходок, любит белые киски и обзавелся своими привычками, когда бывает в Европе. Кто знает, может, ты с ним пересекалась по работе.
– Скотина!
Он пожалел о своем последнем замечании, но у нее был талант доводить его до белого каления.
– Извини, – сказал он спокойней. – Только не лезь в эти истории.
– Я недостаточно взрослая, чтобы понять?
– Это другой мир. Мир, который папа хорошо знал и законы которого молчаливо принимал. Я выбрался из этого кошмара и сделаю все, чтобы стереть его из своей памяти.
– Ты можешь сказать, какими именно привычками Мумбанза обзавелся в Париже? Можешь или нет?
Эрван встал перед ней, засунув руки в карманы.
– Черт, когда ты уже уймешься? – взорвался он. – Тебе не надоело доставать нас? Единственные передышки у нас бывали, когда ты валялась в психушке!
Слишком поздно давать задний ход. Опять. Как они умудряются всякий раз дойти до такого?
– Ты так и не ответил на мой вопрос, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.
– Да не знаю я! До поездки в Катангу я не подозревал о его существовании.
В этот момент он понял, что сейчас происходит. В случившемся кораблекрушении каждый Морван вцепился в один из обломков. Он – в любое расследование, какое только подвернется в управлении. Его брат – в свое воздержание и псевдотренировки в тире. Гаэль – в темные планы преследования Мумбанзы. И все это – только чтобы не сдохнуть. Одна Мэгги шла ко дну не сопротивляясь.
