Шесть вечера, бар отеля «Мёрис». Интимная обстановка, мягкая подсветка, бархатные портьеры и старинные картины. Все исключительно шикарно, натурально и уютно: приют комфорта и покоя, где можно выпить по коктейлю, побеседовать обо всем на свете или найти себе партнера на ночь.
Едва переступив порог дома, Гаэль связалась с Мишелем Пайолем, сутенером из Шестнадцатого округа. Ее ждал не самый теплый прием: мужик с зубами как у верблюда не забыл допроса, который учинил ему Эрван, – этот допрос стоил ему одного пальца.
– И у тебя еще хватает наглости мне звонить! – Он говорил слишком близко к трубке, и в его дыхании было что-то непристойное. – Не желаю иметь дела с мещаночками, которые считают себя шлюхами! Обычно все скорее наоборот.
– Мы можем поговорить о деле?
– Безусловно, нет.
– В таком случае я все скажу старшему брату, как на школьном дворе.
После короткой паузы он назначил ей встречу. Она сама выбрала место. Явившись загодя, она устроилась в уголке, в глубине кожаного кресла, и заказала бокал шампанского. Немного рано, но сегодня особенный день.
У нее ломило все тело, словно подземный толчок потряс ее до основания. Ее мир, терпеливо выстроенный из ненависти, ярости и еще чего-то, что она не могла определить, только что рухнул. Она была как та бедная сицилийка, которая после землетрясения приходит в себя под обломками, понимает, что цела, но потеряла всякий смысл жить дальше.
В этот момент на пороге показался Пайоль: двубортный блейзер, красная барсетка, мокасины с кисточками… Его кричащая элегантность совершенно не соответствовала приглушенной атмосфере бара.
– Чего ты хочешь? – резко бросил он.
– Закажи сначала.
После некоторого колебания он сделал знак официанту и попросил ристретто. Гаэль тянула секунду за секундой. Она смаковала нервозность мерзавца, которая была лишь слабо контролируемой формой простого страха.
– Трезор Мумбанза, – произнесла она наконец.
– Что – Мумбанза?
– Как я помню, ты поставляешь девочек богатым африканцам.
– Ну и что?
Она отпила глоток – ледяное покалывание в глубине горла, в полную противоположность перегреву напротив.
– Мумбанза твой постоянный клиент, когда бывает в Париже.
Гаэль блефовала, но Пайоль не отрицал. У него была все та же физиономия дромадера, длинное лицо, исполненное спеси, выступающие челюсти со слишком высоко посаженными зубами.
– Он как-то связан со смертью вашего отца?
Пресса уже распространила новость, а Пайоль умел складывать два и два.
– Что ты о нем знаешь? – продолжала она настаивать, проигнорировав вопрос.
Пайоль встал:
– Не понимаю, зачем я пришел.
Она открыла сумочку, достала мобильник, пробежала по клавишам, потом наставила его как оружие. Невольно сводник наклонился, направив очки на мерцающий экран.
– Что это?
– Девочки, которых ты используешь в Восьмом округе. Одно мое слово, и этот список окажется на столе у директора бригады по борьбе со сводничеством, а мой брат подстрахует. Он вернулся из Африки, наш отец погиб, и Эрван в очень плохом настроении.
Пайоль сел на место. Ему принесли кофе. Чашка в его длинных узловатых пальцах казалась совсем крошечной.
– Чего ты на самом деле хочешь?
– Сначала ответь на вопрос: что собой представляет Мумбанза?
– Африканский диктатор старого образца, – ответил тот, пожимая плечами. – Набит баблом, вечный стояк, совершенно неразборчив.
– Скажи мне лучше, какие у него особые предпочтения.
Пайоль поставил локти на стол и вытянул свою телескопическую шею.
– Считается, он ВИЧ-серопозитивен, но любит только bareback, секс без презерватива. Платит вдвойне, а то и втройне любой, которая готова пойти на риск.
– Это все?
У Пайоля мелькнула злобная гримаса: его алые десны были похожи на живую рану.
– Говорят, он убил всех шлюх, которые могли его заразить. Кстати, он отдает своих девиц телохранителям, в ту же ночь, и лично удостоверяется, что тех отымели во все дырки. Он называет это «законопатить бреши».
– Отлично.
– Что – отлично?
– Твой парень мне нравится. В следующий раз, когда он тебе позвонит, подключи меня к делу.
– И речи быть не может. Уж не знаю, что ты там задумала, но я не буду связываться с какой-то вендеттой.
Гаэль ненадолго отдалась очарованию окружающей их обстановки. Приглушенный свет, отблески серебра, мягкая кожа и лакированное дерево. Что ей больше всего нравилось, так это близость номеров, прямо у них над головой. Ей казалось, что потолки опускаются по мере того, как надвигается ночь. Огромные крылья порока…
– Мумбанза не имеет никакого отношения к смерти моего отца: все дело в наследстве.
– Каком наследстве?
– В моем. А еще моих братьев и матери. Мумбанза руководит «Колтано», компанией, которую основал Морван, она занимается разработкой колтановых рудников. Я не хочу никаких осложнений в момент вступления в права.
– Почему ты не пошлешь к нему своих адвокатов?
