До Нижнего Анатолий Федорович ехал поездом, а потом пароходом. Унылыми показались ему осенние берега Волги. Из Заволжья медленно наползали низкие мохнатые тучи, временами река темнела и вскипала от дождя. Проплывали мимо спускавшиеся к самой воде деревни. Пароход на время словно погружался в чужую размеренную жизнь — слышно было, как переговаривались на мостках бабы, полощущие белье, громко плакал обиженный кем-то босоногий мальчик, словно заведенный, без устали горланил петух.
Кони рассеянно смотрел на берег. Он никак не мог прийти в себя после смерти матери. Все думал о том, что недостаточно заботился о ней, редко навещал. «Иметь двоих детей и провести последние годы в одиночестве! — «эта мысль угнетала его. Ему казалось, что он был слишком суров с нею, держал ее на расстоянии от того, чем жил сам. От своей службы, от своих радостей и забот. Он с каким-то даже наслаждением выискивал в себе недостатки и тут же осаживал себя, повторяя: «Поздно, слишком поздно».
«Я слишком отдавался всю жизнь общественной деятельности, принося ей часто в жертву не только личные интересы, но даже и личное чувство, а сердце все-таки жаждало заботливой любви к кому-нибудь, кому я нужен и чью жизнь я могу смягчить и скрасить. После одного горького и неудачного в этом отношении опыта, причинившего мне незабываемые страдания, я сосредоточил свою потребность любви на моей старушке», — писал Анатолий Федорович позже.
Но в том сентябре он считал, что никакого снисхождения не заслуживает, и довел себя до крайнего нервного состояния. По возвращении из Самары в Петербург ему даже пришлось обращаться за советом к знаменитому психиатру Балинскому. Балинский провел с Анатолием Федоровичем целый вечер и посоветовал — как когда-то добрый чех Лямбль! — поехать за границу, искать новых впечатлений.
— Со мной это тоже было, — сказал Балинский.
Похоронив мать на Ваганьковском кладбище, Кони купил кусок земли рядом
В Самаре его ждали новые огорчения — брат угасал. Потухшие глаза, желтое, страдальческое лицо, обрамленное длинною седою бородой. Анатолий Федорович понял, что это их последнее свидание.
Лишение всех прав состояния и ссылка в Сибирь… Поселение в Самаре… Дорогой ценой заплатил Евгений за свое легкомыслие. В трудные времена старший брат не оставил его без поддержки. Даже сам перевод из Сибири в Самару произошел не без его участия — к прошению Евгения Анатолий Федорович приложил свое письмо. Правда, на первое прошение ответ пришел отрицательный: «…означенная просьба Министерством Юстиции оставлена без последствий». И только через год император повелел «…облегчить участь Тобольского мещанина из ссыльных, Евгения Федорова Кони разрешением ему свободного выезда в губернии Европейской России…».
И на службу в Самаре Евгения рекомендовал Анатолий Федорович. Имел теперь на это нравственное право. Брат писал ему: «Можешь быть совершенно спокоен за эту твою рекомендацию, я ее не посрамлю, — урок был слишком силен и совершенно меня преобразил».
Л. Ф. Кони — А. Ф. Кони
«Срочная. Караванная, 20
Евгений скончался седьмого одиннадцать часов утра похороны пятницу».
«Самара 1892, 13 января
Завтра уже неделя, дорогой Анатолий Федорович, как Жени уже нет с нами. Все то, что нам с Борей пришлось пережить за последние дни, так и стоит перед глазами. Если бы Вы знали, как мне тяжело! Вы потеряли брата, а я потеряла все, всю радость моей с ним жизни, все свое счастье! Ведь так мы с ним жили, изо ста супружеств найдется одно, мы так привыкли, мы так привыкли делиться… впечатлениями, разговорами, что невольно думается: «Вот я с Женей поговорю, Женю спрошу, с Женей посоветуюсь». И нет со мной Жени!
…Одно из последних слов Жени было: «Кланяйся брату…» Благодарю за Ваше желание помочь мне воспитывать Борю…»
Откликнулись на смерть Евгения Кони газеты, отмечая его стихи и фельетоны, полные остроумия, интересные театральные рецензии. Он печатался под псевдонимом «Юша», «Евгений Юшин» в «Русской мысли», «Будильнике», «Стрекозе» и «Осколках»…
Летом 1894 года Кони пришлось срочно выехать в Одессу, чтобы провести расследование гибели пассажирского парохода «Владимир».
В ночь на 27 июня «Владимир» (водоизмещение 1026 т), выйдя из Одессы с многочисленными пассажирами на борту, столкнулся с принадлежащим Италии пароходом «Колумбия».
