– Ну, окей. Она кого угодно разжалобит. Но ведь эта ученица сама этого не понимает. И разве тебе не жалко самого дорогого для тебя человека…
Агний последовал за приятелем. Внутри ПУ он немного изменился, исчезло шутовство. Он молча принял пустой термос и бережно спрятал его в рюкзак. Спустя какое-то время, сидя, отвернувшись от собеседника, он произнёс.
– Не только ты под мушкой. Я всю жизнь под колпаком. Наши с Далилой дети очень маленькие, тогда как мы – родители в возрасте. Нелегко это. Отставать от природы. Ей в особенности. Ведь у неё всё впервые. И как она сама отмечает, многое ей не по силам. Теперь моя жена снова беременна. И если что, я вас услышал. Понятно, что мы с ней попали в плодотворный поток, но к сожалению придётся умерить свой пыл (он вздохнул).
Арсен оказался в какой-то пустой полутемной комнате, откуда в него потекли мысли Хрисанфа.
– Мои сыновья, внезапно обрушившиеся в нашу мирную гавань, они, как сказать, сами с бородой. Их не перевоспитаешь и не повоспитаешь. Всё как об стенку горох. Такая стадия развития: сами с усами. А малыши, что зверятки, им пока подавай молоко и ручки. А Инга и другие дети, которых бы я хотел приютить, она в самом пике, когда ребятки такие славные. С ними можно поговорить обо всём, они ещё не стали подростками и не покрылись первыми мрачными осенними листьями. Может, это помогло бы нам с Далилой более с амортизатором вступить в нашу новую семейную должность. Я так думал.
Гребаный Хрисандель хуже чеканутой малявки. У него всегда какие-то грандиозные идеи, которые другим и в голову не придут.
– Разрешите вручить вам премию мира. С чего ты вдруг решил, что Далила одобрит твое сумасбродство?
– Она и не одобряет. Да и кто одобрит. Пока не попробует. Это тебе трудно понять, но теперь, когда у нас наконец получилось, нам придётся от этого отказаться. После мы уже не будем заводить собственных детей. Наши крохи и те, которых ждёт жена, они как Атлантида для маньяка отныне. Нет никакой гарантии. Их у нас могут просто-напросто отобрать. Просто потому что есть в мире ещё дураки, верящие во всякие непотребные вещи.
Агний конъюгировал в Арсена информацию, подслушанную у Лито и Талона. Тот, приняв её, увидел в боссе чуть ли не Ингу с косичками за партой.
Ну, почему этот проклятый шеф вечно чем-нибудь меня проймет.
– Дело даже не в них. Нам же отпущено время. Почему не провести его хорошо? Чтобы всем было хорошо.
– То, что роза для тебя, для другого – кака. Вот почему.
Как по щелчку они вылетели из замкнутого пространства, и Арс почувствовал холодный ветер, залетающий через приоткрытую дверь.
– Вы с Далилой – шикарно избалованные люди. Просто на чистом сливочном. Конечно, как на арабском с вами.
Внезапно Хрисанф обернулся и сверкнул зубами.
– Но, надеюсь, любовь победит!
Ох, уж этот странный-престранный босс.
Глава 6
Хрисанф на обратном пути хотел намылиться в гости к Арсену, но тот намекнул, что будет тусоваться со своей девушкой, то есть женой. В таких делах босс уважительно умывает руки и не лезет вообще.
Получилось. Агний проводил Арса и не без сумятицы стал поглядывать в сторону своего дома. Надо задобрить Далилу, иначе нынче ночевать одному в кабинете под издевательством нависающих зимних облаков.
Аэлита сегодня возвращалась с работы самостоятельно, впрочем, так оно было зачастую. Даже, если место джоба было далеко, предпочитала хорошенький марш-бросок, нежели побескоить своего славного парня.
Пролетая мимо одной витрины, Аэл ойкнула и помчалась к ступенькам крыльца, уже разукрашенного мерцающими разноцветными гирляндами.
Надо купить что-нибудь Арсену! Сладкое! Недавно он отправил по мессенджеру свою выпечку, но то было больше по части мяса, чем сахарной ваты и карамельных тросточек.
Точно-точно, здесь должны быть те розовые длинные тянучки и такие маленькие разноцветные драже с жевательным мармеладом внутри, у которых разнообразнейшие вкусы!
В кондитерской вкусно пахло свежими булочками, газировкой и немного облигатным какао.
Поскольку время было вечернее, перед ужином, Золотарева попала в час-пик продаж. Пристроившись к хвосту очереди, она в веренице заметила высокого мужчину, стоявшего к ней спиной, в кислотно зелёном серебряном комбинезоне. Он выделялся среди остальных, что твоя рождественская ёлочка в дровяном сарае.
– Дядюшка Хрисанфий!
Агний тотчас обернулся и увидел Аэлиту, зажавшую рот руками в красных варежках с белыми снежинками.
– Ой! Простите!
Кирсанов добродушно улыбнулся знакомой и движением руки устроил её впереди себя, не обращая внимания не то что на косые, сколь любопытные взгляды.
– Это ты, Аэлита. Ничего. Тебе одной в этом мире разрешаю к себе так обращаться. Странно, что с твоих уст это меня не обижает.
Хрисанф видел, как молодые люди и некоторые пожилые мужики просят у продавца молочный шоколад. У кого-то намечается свиданка! Моя молочный не жалует. Покупаешь тёмный или горький, как будто кто-то собирается готовить глазурь для торта. Наверное, мало кто подумает, что эти плитки для слабого пола.
