Он засмеялся, видя, что она передумывает проводить ему головомойку.
– Ну что поделаешь. Я всегда был ненормальным идиотом. Прости, что тебе достался дурак. Не понимаю, что плохого в том, чтобы жить в гармонии с природой?
Хрисанф недоуменно старался отщупать в своей голове ещё остатки речной зелени.
– Мне нравится холод. И мне нравится, когда душно и жарко.
Далила знала, что муж вполне сносно подхватывает всякие инфекционные болезни, благодаря своему странному отношению к собственному телу. Но при этом у него всё это не переходило в хронические заболевания, и можно было сказать, что он здоров как бык.
Она состроила гримасу и сама быстро прошлась мягкой щёткой по его волосам.
– Бла-бла. Иногда на тебя, честно говоря, находят глупости. Просто ребячество какое-то. Со стороны никто бы не подумал. Хорошо что никто не знает, что ты такой дурашка.
Агний смиренно сидел на полу, беспокоясь о том, на сколько процентов сейчас он грязный свинья и придурок.
– Кажется, Арсен раскусил меня. Я был с ним. Но внезапно захотел окунуться.
Далила села рядом и принюхалась к его подмышке.
– Бла-бла. Теперь он подумает, что к тебе и вовсе нет никакого доверия. Ты бы перед ним ещё в прорубь залез.
Хрисанф так и делал. В – 50 ему особенно хотелось попробовать водичку на кожу, хоть хлебом не корми.
Далила была просто человеком, поэтому ей не были понятны такие его выходки и штучки. Изредка ей казалось, что это из-за того, что муж чувствует себя одиноким, но с возрастом она старалась отметать подобные мысли, так как Хрисанф мог почувствовать себя виноватым в её хандре.
– Как он? Разобрался в своих тараканах.
Агний обнял жену, притянул к себе и обвил руками и ногами.
– Нет, походу. Но похоже я стал к нему таким снисходительным… По-моему, я стал делать из него своего идеального сыночка.
Немудрено. Раньше он практически не обращал внимания на своих детей. Любых и многочисленных. Сейчас, как говорится, дук гыммыт. С Айнаром и Айталом момент упущен. Арсен мягкий и сговорчивый, и при этом, видимо, что всех удивило, не без способностей. Агний не любит налетать на неприступную стену. Лучше он разрушит её до основания, чем придумает обход. Возможно, в более юные годы он так и делал. Это сейчас притворяется состоявшимся.
Супруги имели привычку сплетничать вдвоём. Они рассказывали друг другу обо всем и вся, и потом зализывали свои ранки, или наоборот старались работать над собственными ошибками и промахами.
– Но он вправду приятный парень.
– Ну, с виду такой, да. Знаешь, Арс довольно превосходно и синхронно конъюгирует со мной. Меня это должно было насторожить, но я, почему-то, как язь и колобок.
– Это всё из-за твоего одиночества… Ну, может, и его тоже.
Хрисанф поднял её опущенную голову и внимательно всмотрелся в её глаза.
– Ты что, ревнуешь?
Далила посмотрела в его немного бледное лицо. Он был немного расхлябанным сегодня.
– Я всегда тебя ревную. 24/7. Без отдыха и остановки.
Агний судорожно приник к ней с поцелуем.
– Здорово! Вот так жена должна поддерживать мужа.
Далила отвечала ему вяло, проникшись его философским настроем.
– В других парах это считается слабостью и неуверенностью.
Он взял её за руки и стал греть их на своей согревающейся как печка груди.
– Мне всё равно, как у других. Для меня это хорошо. Может, я самый последний простофиля в мире. Ну и что.
Далила вспомнила об обеде с Айталом, и о том, что этот простофиля считается умнейшим и расчетливейшим в разных кругах. Но на него иногда находила эта рассеянность в себе и несуразность с окружающим.
– Просто у тебя комплексы из-за того, что ты не помнишь себя маленьким.
Хрисанфу было и больно это слышать, но никто ему больше и не говорил об этом, как и он сам не распространялся об этом.
– Так я хоть как-то чувствую себя нужным. Я слабак да?
Она осторожно отняла свою правую руку и несильно толкнула его по плечу.
– Нет же! Опять насмотрелся какой-то мелодрамы.
Агний рассмеялся, но потом вновь схватил её руки и положил голову ей на грудь.
– Ну и что. В них больше правды, чем в повседневной сухости и безразличии.
Она сначала полежала под его тяжестью (несмотря на свою внешную стройность, он был очень тяжёлым), потом вдруг до нее доперла совсем иная мысль и рассердила.
– Хочешь сказать, что эта я черствая, сухая и бесчувственная?!
Далила оттолкнула его, и отвернулась в сторону слабо натопленного камина.
– Так оно и есть. С меня воды, что с пустыни. И что прикажешь делать! Я не горячая штучка из твоего мыла.
Хрисанф стал настороженно ползти к ней, чтобы не нервировать сильнее. Вечно она придумывала всякие небылицы. По сантиметру в минуту он приблизился к ней вплотную.
– Дорогая моя пустыня.
– Иди на…й!
– Сама иди!
– Нет, ты!
– Тебе удобнее.
– Пошёл!
– Так создала природа!
– Пошёл на фиг со своей природой!
– Ну если не хочешь…
– Не хочу! Убирайся! Иди в баню! Или…или… Пошел купаться!
Он не удержался и неприлично захохотал от того, что она не могла порой придумать слов для своих эмоций.
– Ну, хорошо, ухожу.
Далила повернулась и схватила его за волосы.
– Ты что, нарочно так делаешь.
Она вцепилась в него, как клещ, и спрятала лицо в его спине.
