И ещё – Клён работает быстро. Пока я думаю, где бы найти или как бы сделать переходную шайбу, чтобы на приборной панели машины закрепить неродной спидометр, Клён:
– хватает лист "люменя",
– кладет его на стальную плиту и зубилом вырубает отверстие,
– зажимает лист в тисках и круглым драчёвым напильником (хорошо-хорошо, пилой :-) выравнивает края, делая отверстие достаточно круглым,
– закрепляет в тисках ножницы по металлу и вырезает шайбу,
– зажимает шайбу в тисках и плоским напильником выравнивает неровности на краях.
И все это быстро-быстро, без передышки: зажал в тисках, напильником раз-раз-раз, посмотрел, тиски разжал, шайбу повернул, снова зажал и так по кругу. Всё на глазок, но как точно!
"Эх, сам бы ел, да денег нету!" – говорит Клён, любуясь творением своих рук.
Накинул ватник и побежал на машину.
Глядя, как работает Клён, я вывел универсальный закон:
"Одно из качеств профессионала – профессионал работает быстро".
Ф.М. Достоевский "Преступление и наказание"
В реле-регуляторах чаще всего выходят из строя транзисторы П214, П217. Я научил Клёна проверять транзисторы, благо у нас имелся старенький тестер ТТ-1 (чему-то и я смог научить Клёна).
Однако транзисторов на замену не было, поэтому у нас скопилась куча неотремонтированных реле-регуляторов. Все это знали, и потому мы спокойно подписывали водителям требования для получения на складе новых приборов.
Как-то я дежурил в цеху, неожиданно явились два знакомых водителя – они притащили ворох каких-то печатных плат с радиодеталями, свалили всё на пол посередине комнаты: "Клёну для ремонта пригодится".
Я смотрел на эту гору деталей и, честно, готов был расплакаться: как же так? Почему ТАК можно?
_____
Вспомнилось, как начальники на прежней работе выписывали на НИР или ОКР телевизоры, которые потом оказывались у них дома. Как сотрудники доводили до ума некондицию из "Юного техника", что на Краснопутиловской – телевизоры, приемники, магнитофоны. Как они на работе постоянно что-то собирали (от ёлочных гирлянд до автоматики для штор). Зато как гневно потом из их уст звучало, что я бросил тень на весь коллектив. Притом, что мне просто некогда было заниматься такими поделками – ведь я видел себя будущим столпом науки, идиот.
– Не умеешь – не воруй! – скажет мне потом школьный товарищ Сашка Сандунов.
– Но я ведь не воровал.
– Ну, и дурак!
Каким же я был наивным – всё надеялся, что появится добрый следователь, который разберётся, докажет, что я не виновен, и вот тогда ИМ станет стыдно, а зал мне будет долго аплодировать. Типа "
Но у меня оказался несколько иной следователь, мои словесные взбрыкивания он сразу же осадил легко и просто, с неведомой дотоле мне изысканностью: "Ты как разговариваешь? Здесь колют до жопы!". И показал, как колют – не сильно рубанув воздух ребром ладони сверху вниз.
Итого, диагноз самому себе: честность, граничащая с трусостью, порядочность, переходящая в глупость…
_____
Через пару дней в электроцех влетел разъяренный мужик, казалось, готовый меня растерзать: "Где платы?!!". Я показал ящик, куда Клён всё сложил. Неожиданно свалившиеся на нас "богатство" так же легко ушло, как и пришло ("easy come, easy go").
Над сказать, что драматическая смена моего места работы проявилась неожиданным образом: через какое-то время позвонили бывшие друзья (у которых не оказалось времени прийти ко мне в суд) и попросили достать глушитель для "Жигулей". В советское время эвфемизм "достать" означал, в частности, украсть. Моя реакция на эту просьбу была несколько резкой. Но можно было и порадоваться, что урок усвоен, что полученная мною прививка работает.
И всё же замечу, граница между "можно" и "нельзя" в жизни бывает столь малозаметной…
Как-то перед обедом Клён говорит: "Тут надо ребятам помочь. Сможешь?"
– Конечно.
Вышли на площадь, Клён садится в какую-то легковушку, я с ним, в машине еще двое наших химиков. Непонятно, чего ждем.
Наконец, из ворот выезжает милицейская машина, из её окна нам машут – мы трогаемся и едем следом. Проехали пару кварталов, остановись. Водитель командует: "Давайте по-быстрому!". Выходим (непонятно, зачем?).
Подходим к милицейской машине – открываем, оказывается, в ней лежит москвичёвский двигатель. Дружно взяли его, дотащили до "нашей" машины", погрузили в багажник. Машины разъехались.
