Бывало, что иной раз Клён мялся и почему-то отказывался обедать в столовой. Потом хохотнув пояснял, что ждет отмазки: "Сегодня у меня первое, второе и третье в один стакан". И я, и Васька – мы всегда с пониманием относились к этой, без сомнения, уважительной причине.
У меня было поганое настроение.
Я шел по набережной канала Грибоедова, и гигантская мрачная туча над головой вполне соответствовала моему настроению.
Навстречу мне, вдоль ограды двигалась на костылях больная девочка, волоча свои ножки в тяжелых ортопедических сапогах. Девочка смотрела в небо… и улыбалась!
Я прошел мимо нее. Посмотрел на небо (что она там увидела?) – беспросветная низкая облачность.
И вот тут я устыдился своих ничтожных проблем: я понял, что не ценю того, что у меня есть, не умею радоваться жизни, как радуется эта девочка, шарканье ножек которой слышалось за моей спиной всё тише и тише.
Прошло много лет. Теперь, когда мне становится совсем хреново, я с благодарностью вспоминаю эту девочку… и мне легчает.
Статья 218 УК РСФСР
Наверное, каждый видел нож с наборной ручкой, но не все знают, как его изготовить. Некий чин из милиции заказал у Клёна подобный нож, поэтому я расскажу, как этот нож делал Серёга – делал долго, наверное, месяц или два, урывками, когда не было работы (каждый раз пряча заготовку, завернутую в холстину, в свой шкафчик).
Начал Клён с того, что взял кусок старой рессоры от грузовика и пошел в кузню, где кузнец ему отрезал и отковал заготовку ножа. Потом Клён на бумаге долго вырисовывал форму ножа, советовался со мной, как лучше ("Может, форму сделать позлее?").
Потом стал ходить к клёпалам обтачивать заготовку на их круге. Каждый раз приходил и показывал мне:
– За это мало не дадут.
Как-то я подсказал Клёну продолжение фразы:
– А мы мало и не попросим.
Ему понравилось: "Ага-ага-ага…", с тех пор Клён стал целиком произносить это соображение о возможной оценке его скромного труда, к тому же, на территории ГУВД.
Медленно, но верно Клён продвигался в реализации своего проекта, практически лезвие было готово, но для меня оставалось загадкой, как же он сделает наборную ручку (инженерного образования мне явно не хватало).
Всё оказалось довольно просто: Серёга на круге сточил плоские края рукояти ножа (они стали узкими), а конец рукояти сделал вообще круглым и леркой нарезал на нём резьбу (смазывая машинным маслом из старой консервной банки).
Потом нашел обрезки оргстекла разных цветов, из аккумуляторной принёс кусок чёрного эбонита (который, естественно, называл не на букву "э", а на букву "е"). В центре каждого из этих кусков Клён высверлил продолговатое отверстие, благодаря чему пластмассовые куски можно было на манер шашлыка насадить на плоскую часть рукоятки (и при этом они не прокручивались).
Ну, а самое главное – из кусочка латуни Клён сделал подобие глухой гайки с такой же резьбой, что и на рукоятке. Эту гайку он навернул на рукоятку, стянув ею все куски пластмассы. Потом всю ручку в сборе Клён обточил на круге (гайку скруглив), придал ручке благородную форму, отполировал её, лезвие заточил – всё!
Когда знаешь, как сделать – всё оказывается простым.
Прошло много лет, а у меня до сих пор в ушах звучит хриплый голос Клёна и его смех:
– За это мало не дадут. А мы мало и не попросим.
На Невском, на троллейбусной остановке, случайно после работы я встретил одноклассника – Славку Росина:
– Да всё потихонечку, женился второй раз, пацан у меня. Машину купил. Не престижную, конечно, "горбатого" взял, но для моей семьи, пожалуй, нормально. Машина на ходу, есть даже запасные сальнички-подшипнички…
Что я мог рассказать о себе?
Я смотрел на рыжего бородатого мужчину с голубыми глазами. Пару раз он неожиданно рассмеялся своим заразительным смехом – Славка всегда был очень смешлив.
Я смотрел на Славку, а мне виделся наш школьный физкультурный зал, где на окнах защитные деревянные рейки. Я видел, как Славка получает длинный пас и со счастливым смехом скачет к баскетбольному щиту, как, растопыренными пальцами он ведёт мяч, оглядываясь на догоняющих его длинных ребят из нашего класса.
Солнце бьет в окна, оставляя на полу резкие полосатые тени, в лучах солнца плавают пылинки.
Славка продвигается дико, какими-то скачками – боком, и даже задом – совсем не по-баскетбольному. Дриблинг? Какой, к чёрту, дриблинг?! Каким-то козлом Славка скачет с мячом к щиту, хохочет, и никто его не может догнать.
