На Тауэрском мосту двое. Один из них — крепкий небритый мужчина в чёрном драповом пальто и таком же кепи — тщетно пытается прикурить папиросу. Средней силы для Лондона ветер с мелкой дождевой изморосью одну за другой гасит его спички, вырывает зажатый под мышкой чёрный зонт. Второй — худощавый молодой человек в тёмно-зелёном шёлковом плаще и в такой же шляпе — по слогам читает надпись на бронзовой мемориальной плите.
— Хватит дурью маяться, Арнольд! Идём отсюда.
— Куда? Назад в гостиницу? Зачем было подниматься в такую рань! Банки откроются минута в минуту по всему Лондону только через час двенадцать! Фантастика, Фёдор Андрианович! Оказывается, этому Тауэрскому мосту всего семнадцать лет. Я его ещё в детстве на фото в «Ниве» видел. Так и думал, что мост — ровесник Тауэра!
Арнольд Маркович Блюменталь, отвернувшись, закашлялся, прижал ко рту платок. Переждав приступ, украдкой глянул на него и, аккуратно сложив, убрал в карман макинтоша. На платке осталось кровавое пятно.
— Вы правы, Фёдор Андрианович. Лондон — не для южного человека!
— У меня тоже открытие, Арнольд.
— Да?
— Я понял, почему дождевые зонты только чёрного цвета! Смотри! — Фрунтиков провёл тыльной стороной ладони по внешней стороне мокрого зонта. Ладонь была испачкана чёрной мокрой грязью. — Видел? Паровозная сажа! Глянь вокруг — сколько труб! На Темзе пароходы идут впритирку друг к другу. Заводов на правой стороне сотни! Труб тыщи! Паровозы по мостам один за другим стучат, гудят, свистят. Вот где мощь Англии. В самом её сердце! Только теперь я понял, что такое — индустриальная держава! Не колониями сильна Британия — колонии развиваются за счёт метрополии!
Русские спустились с моста, остановили кэб.
— Бэдфорд-стрит, плиз! — махнул рукой Блюменталь.
— Ничего, все наше будет! — продолжил свою мысль Фрунтиков. — А не сходить ли нам в гости к автору «Капитала», а, господин Блюменталь? Передать привет основателю марксизма от Кизил-Арватских эсеров? Он, вроде, в Лондоне живёт?
— Умер давно Карл Генрих Маркс, ещё в 1883 году четырнадцатого марта. Мы можем только посетить его могилу на кладбище Высоких Ворот. Возложить венок от Кизил-Арватского комитера партии Эс Эр!
— Других дел полно. Умер, так умер. Давай в банк!
Величием своего интерьера Ост-Индийский Коммерческий Кредитный Банк был способен поразить не только русских революционеров из Кизил-Арвата. Мраморные ступени, убранные бенгальскими ковровыми дорожками, золочёная бронза и красное дерево перил в первое же мгновение были способны установить некую дистанцию между Его Величеством Банком и его клиентами, особенно такими, как Фрунтиков и Блюменталь.
Арнольд Маркович был просто раздавлен колоннами из кашмирского лазурита, уходящими под купол, расписанный на темы вечной дружбы и сотрудничества Индии и Британии: чайные клиперы, улыбчивые англичане в пробковых шлемах, счастливые индийские матери с упитанными малышами, пальмы, ананасы, пирсы, усыпанные колониальными товарами…
Блюменталь искоса глянул на своего товарища по партии. Поразился. Фёдору Андриановичу было явно наплевать и на колониальную роскошь банка, и на свои чухонское драповое пальто и нечищеные ботинки! Вспомнил его слова: «Ничего, все наше будет!». Несколько успокоился.
В широчайшей белозубой улыбке подошёл лощёный, как фарфоровая статуэтка, клерк:
— Гуд монинг, господа! Чем можем быть вам полезны?
Фрунтиков исподволь кулачком подтолкнул Блюменталя поближе к клерку: «Гуд монинг!».
— Нам в отдел ценных бумаг. Мы хотели бы обналичить ваш вексель! — скороговоркой выдал Арнольд Маркович фразу, повторенную тысячу раз за весь путь от Кизил-Арвата.
— Фолоу ми! Следуйте за мной!
Через минуту Фрунтиков и Блюменталь впервые в жизни прокатились на электрическом лифте. А ещё через минуту смогли обменяться впечатлениями в гостиной для переговоров. Пришлось немного подождать, удобно расположившись в креслах, обтянутых шкурами зебры. Клерк извинился и удалился, но вошёл ливрейный лакей, поставил перед русскими на низенький стол серебряный поднос с двумя хрустальными бокалами, штофом бренди, графином воды и блюдцем с нарезанным лимоном.
— Небось, вычтут потом за самогон! — прокомментировал Фрунтиков. — За такие деньги могли бы и водки предложить с каспийской икрой!
— Ладно, водки! Вексель не потеряли? — Блюменталя била мелкая дрожь. То ли нервы, то ли лихорадка.
Распахнулась внутренняя дверь. В гостиную вошёл солидный господин.
— Добрый день, господа русские! Рад приветствовать вас в нашем банке!
Фрунтиков и Блюменталь поднялись, подошли к массивному столу на литых бронзовых фигурных ножках, отделивший посетителей от банкира.
— Разрешите представиться: член правления, директор отдела ценных бумаг сэр Роберт Стоунс. Слушаю вас. Чем могу служить?
Фрунтиков вынул из внутреннего кармана пиджака объёмистый портмоне, достал из него и протянул через стол конверт с векселем:
— Ваш, вроде?
