– Да нет, вполне прилично. Только оружие больше не разбрасывай.
Семен принял у него свой автомат, механическим движением передернул затвор.
– Отстрелял все, что с собой было.
– Ничего, дома еще есть, и возле портала запас большой. Только туда еще добраться надо. Ты лучше мне скажи, ничего странного не заметил?
– Заметил. Уж больно до хрена этих гадов было. Навскидку тысячи три. Да там одних мушкетеров человек восемьсот. У гетмана народу, я помню, раза в полтора, а то и в два поменьше.
– Значит, к ним подошло подкрепление.
– К наемникам-то?
– Или к тем, кто за ними стоит.
– Черт их знает. А еще они перли на пулемет так, как от нормальных людей не ждешь.
– Они все, по нашим меркам, ненормальные. Да и жизнь здесь стоит чуть меньше, чем ничего.
– А мне показалось, что просто укуренные. Впрочем, поверю тебе на слово.
– А еще вот, – лейтенант вытащил из-за стены помятый металлический нагрудник. – Полюбуйся.
– И что это? – Семен без интереса посмотрел на железяку.
– Часть кирасы. Да не на то ты смотришь. Сюда глянь. Видишь?
– Вмятины. Похоже, от пуль.
– Aгa. От пистолетных. Я в него из «Макарова» стрелял с пяти метров.
– Ты еще таскаешь это старье?
– Привык я к нему. Неважно. Главное, с такой дистанции местную кирасу наши пули должны протыкать, как бумагу. А эту не пробили. Почему?
– Сталь хорошая?
– Именно. Лучше, чем может быть у провинциальных наемников.
– А…
– Нет, я ему в голову попал, а то бы с удовольствием побеседовал. Такого металла здесь не должно быть. Вообще. И такие еще на нескольких трупах имеются.
– А пленные?
– Нет. Вообще нет. Наши союзнички дорезали всех, и никаким русским великодушием здесь не пахнет. Ладно, пошли, нечего здесь засиживаться. Камень холодный, задницу простудишь.
Семен хохотнул немудреной шутке, начал подниматься и болезненно охнул. Лейтенант обернулся:
– Что?
– Да ребра. В меня тоже попали…
Бронежилет выдержал. Ребра тоже. А вот синяков на половину груди Семен заработал. Лейтенант пошутил, что теперь они с барышней – инвалидная команда, и отправил отдыхать. Правильно сделал – на что-то большее сегодня техник был уже не способен.
Утро принесло новое развлечение в виде молебна. Семен не раз слыхал о том, что на Руси это извращение любили, но сам с подобным столкнулся впервые. И не пойти нельзя – им ведь доверяют еще и потому, что считают православными. Пришлось, кряхтя, одеваться и тащиться следом за товарищами, которые выглядели не в пример бодрее.
Как ни удивительно, молебен не произвел на Семена ожидаемого гнетущего впечатления. Скорее, наоборот, и причин тому оказалось сразу несколько. Во-первых, не было тягомотины, которая присутствовала в современных ему церквах. Он, конечно, в них не ходил, но телевизор смотрел регулярно и на основании отрывочных сведений, почерпнутых с голубого экрана, какое-то отношение к творящемуся под куполами составил. Не очень хорошее… С другой стороны, как и многие технари, Семен из религий вообще симпатизировал разве что пастафарианству Однако здесь все оказалось совсем иначе. Священник провел мероприятие коротко, уложившись менее чем за полчаса, и исключительно по делу. Если кратко, то все, что он говорил, можно было описать фразой «мы молодцы, а они там уроды», что вызвало горячее одобрение собравшихся.
Во-вторых, Семен наконец понял, что значит слово «толерантность». Это когда все вместе, независимо от национальной и конфессиональной принадлежности, хотят выжить и понимают, что поодиночке их перебьют. В православном храме оказались и татары, которые вроде бы мусульмане, этих в городе хватало, и даже какие-то то ли католики, то ли лютеране. Несколько европейцев, живущих в городе уже бог знает сколько лет, держащих лавки, занимающиеся ремеслами. Как минимум двоих Семен вчера видел на стенах, и никто от их помощи не отказывался. Так почему их должны гнать из церкви.
Ну а в-третьих, сам батюшка. Семен пару минут не мог понять, почему ему, в местной церкви не бывавшему, физиономия в первый раз в жизни виденного священника кажется знакомой. Потом дошло. Вчера этот самый мужик, здоровенный, до бровей заросший густой бородой и с криво зашитым шрамом на лбу, вначале помогал ворочать картечницу, а позже весьма ловко орудовал кистенем. Такого лектора и послушать не грех, во всяком случае, знает, о чем говорит, кому и как.
Ну а потом был фуршет. В смысле прямо на улице, благо день выдался неплохой, выставили столы со всякой снедью. И, несмотря на то, что с приправами здесь наблюдались проблемы, а привычной с детства картошки и вовсе не оказалось (ну не было этого заморского растения на Руси), получилось и вкусно, и сытно. А учитывая, что мясо, дичь, рыба и способы приготовления всего этого превосходили кулинарные изыски двадцать первого века на порядок, не меньше, еще и экзотично. В общем, то, что нужно. Хотя, конечно, апельсинов хотелось страшно.
