К чести де'Гюссо, он сопротивлялся до конца, но это было уже неважно. И, когда виконт, цепляясь окровавленными пальцами за изуродованные ядром кирпичи, сполз с клинка и замер, в душе у Семена не осталось ничего, кроме пустоты и усталости. Он решил вопрос о том, кто круче, но… какой в этом смысл? И оставалось лишь вытереть шпагу от чужой крови, аккуратно засунуть ее в ножны и спокойно уйти. Уйти под веселые вопли зрителей и хлопанье по плечу, страстно желая одного – вновь оказаться в своей тихой, уютной квартирке, возле телевизора, там, где не надо постоянно кого-то убивать, чтобы просто выжить. Надоело!
– А ты и впрямь неплох.
Эта фраза вырвала Семена из попытки по-интеллигентски деликатно спрятаться в собственную раковину. Сразу же подкатился к горлу мутный ком раздражения – этому-то умнику что здесь нужно? А Матвей – ну, кто бы еще, спрашивается? – подошел и, так же как остальные, хотел было хлопнуть Семена по плечу. Вот только рука у него остановилась на полдороге, видать, было во взгляде свежеиспеченного дуэлянта нечто такое, что панибратству не способствовало.
– Чего злишься?
– Устал, – выдал Семен универсальный ответ нейтральным тоном.
Матвей покивал, то ли соглашаясь, то ли не желая спорить:
– А, ну, ладно. Пойдем-ка, поговорим.
В избе было все как обычно – тихо, спокойно, никто не беспокоил. Главного мафиози этих мест вообще старались не дергать по пустякам, хотя Семену, откровенно говоря, вообще казалось, что попал он не в страну, пускай и раздираемую гражданской войной, а в лихие девяностые. Вокруг сплошная братва и понятия вместо законов…
Кстати, так именно и было. Как Семен уже успел выяснить, сколь-либо стабильные законы на Руси появились совсем недавно, все при том же проклинаемом историками всех мастей Иване Грозном. До того – понятия, а бояре – паханы местечкового разлива. Грозный царь навел порядок и тех, кто повменяемее, заставил ходить строем, остальных же просто удавил. Кого втихую, а кого и публично. Однако стоило ему умереть, как все начало возвращаться на круги своя. Так что Матвей вовсе не являлся чем-то исключительным, воплощением зла и разгула бандитизма – все так жили.
– Сбитень будешь?
– Не хочу, – мотнул головой Семен. Действительно, национальный русский напиток ему, привычному ко всевозможным колам и фантам, как-то не очень пошел. Нет, вкусно, чего там спорить, но уж больно непривычно. То ли дело ягодные морсы. В них здесь, правда, вместо сахара клали мед, но принципиальной разницы с тем, что пивалось дома, он не видел.
– Смотри сам.
Они некоторое время молча сидели. Матвей хлебал свой сбитень, и капли напитка застревали в бороде, Семен, за неимением под рукой морса (вставать и лезть в погреб было откровенно лень), реквизировал жбан с ягодной настойкой. Какая уж там была ягода, он не знал, градус в ней выглядел несерьезно, однако бодрил напиток неплохо.
Матвею сидеть просто так надоело первому. Задумчиво огладив главное мужское украшение, сиречь бороду с усами, он отставил кружку и негромко спросил:
– А теперь скажи мне, мил-человек, кто ты и откуда?
Семен не сказал в ответ ни слова. Просто сидел и молча смотрел на Матвея, и тот расценил его молчание совершенно правильно.
– Ты говоришь по-нашему, но не так, как мы. Видно, что это – твой родной язык, но такой чудной манеры я не видел ни у нас, ни в Литве, ни… да нигде не видел. А погулял на своем веку и посмотрел окрестности я изрядно.
Aгa, погулял, посмотрел, с внутренней усмешкой подумал Семен, но вновь промолчал, лишь заломил вопросительно бровь. Однако Матвей не стал дальше распространяться о своих похождениях. Вместо этого он нахмурился и негромко, но внушительно сказал:
– Я задал вопрос.
– Не стоит задавать неудобных вопросов, если не хочешь получить бессмысленные ответы.
– Шутник, значит… – Матвей усмехнулся, и хронозасланцу сразу же стало неуютно.
Откровенно говоря, Семен за какую-то долю секунды успел подумать, хватит ли у него времени выхватить пистолет, трезво оценить шансы и прийти к выводу, что далеко не факт. Матвей своим поведением напоминал ему медведя. Расслабленно-вальяжный, неторопливый, но, при необходимости, невероятно быстрый. А главное, момент атаки не увидишь, как ни старайся.
– На чувство юмора не жалуюсь.
– Угу, – Матвей, похоже, все-таки пришел к определенному решению и на сей раз сумел удивить собеседника. Расслабился, откинулся спиной на бревенчатую стену, помассировал двумя пальцами виски. Похоже, метеозависим, мелькнула в голове Семена непрошеная мысль. С утра на виски и у него давило знатно. – Ну что же, может статься, это и неплохо. В таком случае у меня к тебе есть предложение.
– Весь внимание.
– Гм? Понятно. Никак не могу привыкнуть к твоей речи. Вроде и ясно все, а звучит… не по-нашему. Ладно, паря, слушай. Можешь потом отказаться. Но если согласишься и не выполнишь… Мой отец сказал бы «прокляну». Я скажу проще. Кишки выпущу.
– Если сумеешь.
– Сумею.
