– Смотри, смотри, там Франклин не только ухмыляется, как сытый упырь, он еще косит лиловым глазом на надпись, – подсказал мне Серый. – Видишь, слева от портрета маленькими черными буковками написано: «Сувенир». Считай, отмазался ваш Семен от обвинения в изготовлении поддельных денежных купюр, скажет, нарисовал бумажки для игры в «Монопольку», и ничего ему не инкриминируешь. Он же их реализовать не пытался.
– А тогда зачем ваши эксперты выясняли, кто автор игрушечных денег? – возмутилась я.
– Ну как ты не понимаешь? Нужно же было на всякий случай побеседовать с умельцем, предупредить, чтобы не вздумал свое рукоделие в народ нести! Семен ваш умный мужик, мы с ним чуток поболтали, и он сразу понял, что к чему, выводы сделал и впредь, я думаю, так шутить не будет.
– Когда это вы с ним болтали?
– Когда к вам в телекомпанию приходили, разве не помнишь? Хотя да, ты же отсутствовала на рабочем месте, я специально о тебе спрашивал, а ваш главный, встрепанный такой дядечка, сказал, что ты в отпуске, здоровье поправляешь.
– С вами поправишь, – угрюмо буркнула я, сообразив, что совершенно напрасно сигала из зарешеченного окна курилки на крышу Мишиной многострадальной «Тойоты». Менты приходили вовсе не за мной! – Угробишь с вами последнее здоровье, как пить дать!
– Вот, кстати, давайте же наконец выпьем! – оживилась Ирка, вспомнив, что у нее в руках бутылка. – Наполним стаканы и содвинем их разом за благополучное завершение этой истории.
– Для кого благополучное, а для кого и не очень, – справедливости ради заметила я, наблюдая, как подруга бережно наливает в пузатые рюмки французский коньяк. – Усова убили, Галку убили, киллера Жору – и того убили, Раевскому теперь сидеть – не пересидеть, злобным хоббитам тоже прямая дорога в рудники на Колыму…
– Зато ты жива и невредима! – Ирка вручила мне рюмку. – По-моему, за это стоит выпить!
– Вообще-то я в такую жару не пью, – неуверенно проговорил Серый, вопреки своим словам принимая из Иркиных рук чарку с коньяком.
– Ничего, вам же потом не придется пересекать железную дорогу! – успокоила его я.
Серый, успевший сделать глоток, поперхнулся и закашлялся.
И тут случилось неожиданное: дверной проем, изливавший на веранду поток золотого послеполуденного света, заслонила высокая фигура.
– По какому поводу попойка? – сурово вопросил от входа знакомый и родной голос моего мужа.
Я резво обернулась:
– Колян! Ты откуда взялся?! А где Масянец?
– Я десантировался! – почему-то очень сердито прорычал муж. – Прилетел самолетом! А Масянька с бабушкой едут поездом!
– Я так рада! – обняв свободной от рюмки рукой мужа за талию, я встала на цыпочки и чмокнула благоверного в щечку. – Но почему ты появляешься так внезапно? И почему такой злой?
– Интересное кино! – Колян бросил на пол сумку, и в освободившуюся руку мудрая Ирка тут же сунула ему рюмку. – На мои электронные письма ты не отвечаешь, к домашнему телефону не подходишь, на работе тебя нет, сотовый молчит…
– У меня карточка кончилась, – запоздало вспомнила я.
– Вот! А когда я звоню твоей любимой подружке, – Колян сердито посмотрел на притихшую Ирку, – она говорит мне, что у тебя такое сильное расстройство желудка, что ты никак, ну, просто никак не можешь подойти к телефону! И повторила это трижды за минувшую ночь!
Я мельком глянула на подругу: спешно набрав в рот коньяку, забившаяся в угол Ирка симулировала полную неспособность участвовать в разговоре.
– Насчет расстройства желудка – это чистая правда, оно у меня действительно было, – с чистой совестью заявила я. – Если не веришь мне на слово, я могу показать справку от врача!
– От какого врача? От этого, что ли? – Колян развернулся к Серому, безмолвно наблюдающему за семейной сценой: сыщик, забывший снять белый врачебный халат, действительно смахивал на медработника.
Ой! Я занервничала: сейчас еще придется объяснять, что это за подозрительный тип гражданской наружности распивает с нами коньяк в отсутствие законных супругов! Не зная, с чего начать, я молчала, и вдруг пауза нарушилась репликой Сергея:
– Николай? Ты, что ли?
Колян близоруко прищурился:
– Серый?!
Тот согласно кивнул, и мужики, расплескивая дорогой коньяк, принялись хлопать друг друга по плечам.
– Вы что, знакомы? Откуда? – удивилась я.
– Так мы учились вместе! – радостно объявил Колян. – Делили одну комнату в студенческом общежитии!
Из угла донесся хрип: подавилась коньяком Ирка.
– Вот это да, – обалдело сказала я, отступая к подруге, чтобы похлопать ее по спине.
– Вот это да! Вот это встреча! – восторженно вторили мне муж и Серый.
– Пожалуй, мне надо выпить, – решила я, вспомнив наконец о своей непочатой рюмке.
– Прости, что нарычал на тебя, дорогая, – обернулся ко мне разом повеселевший Колян. – Понимаешь, я очень за тебя волновался! Мы с Масянькой в Киеве, Ирка с Моржиком на море, а ты тут одна-одинешенька, такой у тебя получился дурацкий август!
– Да нет же, отличный август получился, – я успокаивающе улыбнулась мужу и наконец поднесла к губам согревшуюся рюмку. – Замечательный! Просто песня!
– Страусиная песня! – с явным намеком сказал Серый.
