Конкурс киллеровНесчастья начались сразу, как только Елена отправила на юг закадычную подругу Ирку. Назавтра же они с оператором, снимая репортаж для вечернего выпуска теленовостей, обнаружили убитого заточкой человека. Труп был еще свеженьким и ехал в одном с ними трамвае. Не успела Елена сделать сюжет о покойном, как начались покушения на ее жизнь. Вскоре по электронной почте она получила загадочную шифровку, которую, хорошенько пораскинув мозгами, все же разгадала. Но легче от этого не стало. Да и страшно очень! И это несмотря на то, что ее охраняют верный кот, собака и приблудный удав. Нет, надо немедленно отозвать боевую подругу Ирку из отпуска! С ее ста пудами веса она любого злодея с лица земли сотрет. А Елена будет при ней мозговым центром…Красота спасет мымрКаково это: после переезда в новую квартиру обнаружить, что в ней – ни много ни мало – по ночам тусуются толпы вампиров, вурдалаков и прочей нечисти? Тележурналист Елена, впрочем, поражена не столько самим этим сверхъестественным событием, а тем, что призраки воют и стонут точь-в-точь по сценарию, который сама же Елена недавно написала, желая подзаработать! Кто же это такой умный пугает хозяйку квартиры ею же сочиненным ужастиком? А самое неприятное в этой истории – со всеми, кто вхож в "проклятую" квартиру, происходят несчастья: одного сваливает инсульт, другой получает сотрясение мозга, а кое-кто и вообще отправляется прямиком на кладбище! Возмущенная Елена и ее боевая подруга Ирина решают поймать злодея. И даже загробные стоны вурдалаков, избравших квартиру журналистки местом ритуальных встреч, не остановят отважных женщин!..
© Логунова Е. И., 2011
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2011
Клянусь, на сей раз не я вляпалась в историю – это история вляпалась в меня: в виде разворота иллюстрированной газеты, выпорхнувшего из открытого окна движущегося вагона и впечатавшегося мне в физиономию!
Раздраженно смахнув с лица трепещущий газетный лист, я вытянула шею: хотела напоследок еще раз увидеть Ирку, но поезд уже набрал ход. Проводив завистливым взглядом состав, убегающий к теплому морю, я вздохнула, поправила сумку на плече и зашагала по перрону к выходу в город. Противная газета с занудным шуршанием поскакала следом, норовя прилипнуть к моим пяткам.
– Отвяжись, а? – остановившись, раздраженно попросила я назойливую бумаженцию вполголоса, чтобы окружающие не подумали обо мне чего-нибудь плохого.
Газета пугающе скалилась помятой цветной фотографией какого-то рыжего лопоухого гражданина.
– Ну, ладушки, – угрожающе сказала я. – Прошу заметить, ты сама напросилась!
Двумя пальцами подхватила лист с земли, яростно скомкала ее и запихнула поглубже в ближайшую мусорную урну.
Настроение у меня было, мягко говоря, неважное, все меня безмерно раздражало и злило, и потому я сама себе была противна. Негоже, конечно, идти по жизни со столь мрачной физиономией в такое прекрасное августовское утро – а, с другой стороны, чему мне радоваться? Любимый муж в отъезде, повез нашего маленького сынишку на родину предков, в Киев к бабушке и дедушке. Моя лучшая подруга с супругом только что укатили отдыхать к теплому морю в курортный город Сочи. А я осталась одна-одинешенька, как сирота казанская! Позабытая-позаброшенная всеми в запыленном и прокаленном солнцем южном городе! Да еще при исполнении служебных обязанностей, заключающихся в своевременном телевизионном освещении горячих новостей, которых в период массовых отпусков так мало, что половину сюжетов приходится высасывать из пальца!
– Ну, нам-то палец в рот не клади, – вполголоса подбодрила я сама себя, пересекая привокзальную площадь, чтобы свернуть в тихий проулок, ведущий к месту моей работы.
Идти туда от вокзала мне было не дольше пяти минут. Я посмотрела на часы: получалось, что появлюсь на рабочем месте минут на сорок раньше положенного. Охранник небось еще спит, придется либо безжалостно его будить, либо топтаться под дверью…
Так и не решив, что лучше, я вывернула из проулка к двухэтажному зданию телекомпании и очень удивилась, увидев, что металлическая входная дверь открыта настежь.
А прямо за ней, застыв в поясном поклоне, согнулся какой-то человек!
Заинтригованная, я вмиг позабыла о своих душевных страданиях, подкралась поближе к месту действия и опознала в согбенной фигуре нашего инженера Cемена. Мастер на все руки и добрейшей души человек, он еще подрабатывает на полставки ночным охранником.
– Радикулит замучил? – сочувственно поинтересовалась я, подобравшись к нему.
– Ох! – Семен поспешно разогнулся, обернулся и уставился на меня с очень странным и даже подозрительным выражением лица.
Вид у коллеги был такой, словно его застукали за каким-то весьма нехорошим занятием!
– Лена! Ты почему так рано?
– Какая разница! Ты мне зубы не заговаривай, – сказала я, стараясь вникнуть в ситуацию. – Лучше скажи, ты что это тут делаешь, а?
Понять, что происходит, без комментариев я не могла.
В правой руке Семен держал большую плоскую малярную кисть, выпачканную красным. У поворота лестницы, один пролет которой вел наверх, в телекомпанию, а другой вниз, в туалетную комнату, стояло пластмассовое ведерко с вонючей багровой краской. По лестничной площадке, вдоль порога, тянулась незаконченная еще густо-красная полоса шириной сантиметров пятнадцать.
– Это отметка для дежурной съемочной группы? – предположила я. – По отмашке начальства брать низкий старт?
Семен сконфуженно поморщился и промолчал.
Я покачала головой и тут заметила еще одну свежую красную полосу, протянувшуюся метра на два прямо по асфальту к углу соседней пятиэтажки. Ну, этому даже я не могла придумать никакого вразумительного объяснения!
– Семен, не томи, – изнывая от любопытства, попросила я. – Объясни, что ты рисуешь тут и зачем? Решил податься в импрессионисты? Несешь искусство в массы? Может быть, это шедевральная «Красная полоса» Семена Петрова, созданная по мотивам и в развитие темы знаменитого «Черного квадрата» Малевича?
– Да пропади оно все пропадом! – с чувством сказал задетый моими насмешками Семен, раздраженно швыряя кисть в ведерко с краской. – Проклятый фэн-шуй!
Я проворно отпрыгнула в сторону, чтобы на меня не попали кроваво-красные капли импортной эмали.
– Зачем же так материться?
– Это я-то матерюсь?
– Слово, которое ты сказал, звучит непристойно!
– Ха! Да ты еще не слышала настоящих непристойностей! – Семен, похоже, нашел, на кого выплеснуть долго копившееся раздражение. – Вот это почитать не хочешь?
Выдернув из кармана какую-то скомканную бумажонку, он сунул ее мне под нос.
– Это что? – отстраняясь, спросила я.
