В воздухе запахло горелым. Казалось, повара, что начали стряпать еще во время нашей прогулки на грифонах, некстати отвлеклись и блюда пережарились. В носу неприятно засвербело. Я с опаской оценила ущерб.
Поле выглядело почти как прежде. Просто треть его покрывали обугленная трава, копоть и пепел. Зато в котлованах кипела вода, словно в гигантских ведьмовских котлах. Огромные пузыри надувались на поверхности, волнистые клубы белого пара томно тянулись в безоблачное небо.
Фалькон ткнул туда пальцем и поймал мои мысли. А, возможно и размышления других попаданок.
- Все-таки в каждой русской женщине есть что-то от ведьмы, - резюмировал он, стряхивая с одежды пепел.
Как ни удивительно, на сей раз костюм шута пострадал гораздо меньше, чем во время рандеву с Еленой. Забракованная тоже это отметила. Хихикнула, подмигнула, гордо вскинула голову. Фалькон посмотрел на свою женщину и криво улыбнулся. Обернулся к Альдору. Бледный маг округлил глаза и только суматошно сглатывал. Его помощники, похоже, всерьез решили прикинуться истуканами. Авось не заметят, примут за статуи.
- Попробуем еще раз! - выпалил Фалькон тоном «хуже уже не будет, а вот веселее непременно».
Альдор посмотрел на шута так, словно тот предложил ему испытать ядерную бомбу в однушке-хрущевке.
- Завтра бал, - объяснил шут зеленоглазому жерди, параллельно обсыхая, - А ты сам знаешь, насколько обаятелен наш Ларрис во время таких мероприятий. Только комплиментами и сыплет. Девушки могут расчувствоваться, расстроиться, разозлиться. А дальше… ну ты сам понимаешь.
На лице Альдора явственно проступило выражение: «Уж лучше Ларрис, чем я». Но маг грустно вздохнул, свел густые брови и предложил в нашу сторону:
- Попробуем еще раз?
Как ни удивительно, но следующие попытки закончились гораздо менее разрушительно. Почти никто не пострадал… Если не считать нескольких клумб, превращенных в море лепестков и листьев, поливальных шлангов, теперь похожих на длинные черные жвачки и нервный тик у Альдора. Зеленоглазый жердь даже зажмуривался всякий раз, когда мы начинали использовать магию. Но часа через два попаданки вполне управляли способностями. Даже не смотря на их нетрезвость и буйное веселье по поводу и без…
Мы со Светой научились «включать» световой дар исключительно по желанию, а не стрелять лучами, куда попало при каждом нервном потрясении.
Фалькон немного развлекся, а, возможно, просто отомстил нам за обильный душ и море незабываемых ощущений.
Ближе к концу тренировки, когда богини вполне овладели способностями, шут то и дело суетливо оглядывался, тряс руками в воздухе и кричал:
- Диверсанты! Смерч! Спасайся кто может!
Попаданки шарахались в разные стороны, но беспорядочно электричеством, водой или светом не фонтанировали.
Усталые и счастливые отправились мы в замок, по своим комнатам. Но самыми счастливыми ушли с тренировки Альдор и его помощники. Я так и видела, как на их лицах прописалось выражение: «Боже! Пронесло! Пора ставить свечки местным богам!»
Фалькон провожать нас не стал.
Приблизился к Елене, крепко обнял, страстно поцеловал и произнес:
- Прости, но заседание еще в самом разгаре. Меня ждут.
Елена не спросила - как он понял, что заседание в самом разгаре, хотя все последние часы только и делал, что предотвращал разрушения и непрерывно сушился. Наверное, забракованная знала о возлюбленном нечто такое, чего не сообщали нам, простым богиням. Мы со Светой переглянулись и даже не стали перебрасываться мыслями - все было очевидным и так. У Елены с Фальконом все на мази. Они почти женатая пара. А нам завтра предстоит в поте лица «отшивать» Ларриса, как говаривала моя юная соседка по лестничной площадке на Земле. Боже… как будто все это случилось в прошлой жизни.
Усталые, но еще нетрезвые богини брели в замок дружной толпой, почти не куролеся. Только Галя заунывно напевала:
«Отведи-и меня тропкой дальнею-ю
До ближайшего до сада-а-а
А то с Ларрисом засада-а-а»
То как лихо и на ходу переделывала она известные песни, вызывало у меня восхищение, а у Светы почти зависть.
«Счастливо», «До завтра», «Готовимся к балу!» - мысленно прощались попаданки.
«Дырц-пырц!» - зачем-то добавила Лариса.
Станислава промолчала, зато кивнула так, что все догадались - на «Дурц-бурц» у нее просто уже не оставалось сил.
Возле наших со Светой покоев дежурили Эмира и Дейла. Служанки торжественно отворили двери, мы вошли и не сдержали восхищенных возгласов.
Комнаты отремонтировали, отреставрировали, в общем, никто и никогда не догадался бы, что еще недавно тут словно Мамай прошел войной.
А главное… картины на потолке опять выглядели целыми. Женщинам вернули их главные достоинства - груди и ягодицы, мужчинам - головы. Если и не самые главные их достоинства, то одни из них наверняка…
Уснула я в этот день мертвецким сном. Даже не помню, как ложилась. Помню только что до постели все же добралась, отметила, что ее перестелили, и поменяли одеяло на шерстяное. Пододеяльник тоже оказался незнакомым. Прежний рисунок сменило поле с ромашками и колокольчиками.
