Я начал с ноутбука. Он не разделил моего оптимизма по поводу того, что мы угадаем пароль человека, с которым были едва знакомы. И в отличие от меня он не удивился, что потребовался пароль. Я считал это верным признаком того, что Алек что-то скрывает, но мистер Поттс сказал мне, что люди обычно защищают свои устройства паролем с целью сохранить конфиденциальность данных.
Затем я рассказал ему об Оливии и ее матери. Мистер Поттс согласился, что разговор звучал подозрительно, но ведь это ничего не доказывает. Оглядываясь назад, я понимаю, что он не так сильно, как я, стремился найти убийцу Бруно. Его совсем одолели демоны, с которыми он боролся в своей голове. Нет, конечно, в помощи он не отказал, но просто мне не помешало бы больше вовлеченности с его стороны. Тем не менее именно он предложил пока что держать то, что мы узнали, при себе. Я согласился, что это разумно. Если бы мы пришли к детективу Раджу с жалкими кусочками головоломки, то только пуще разозлили бы его. Он и так уже тонул в вопросах и, по-моему, очень нуждался в нашей поддержке. Иначе, кто знает, возможно, мы бы и по сей день торчали бы в отеле.
Мы с мистером Поттсом целый час просидели перед ноутбуком, подбирая пароль. «Алек». Неверно. «Шотландия». Неверно. «Кельты». Неверно. «Рейнджеры». Неверно. «Писатель». Неверно. «Пароль123». Мы быстро исчерпали всевозможные варианты. Когда мало что знаешь о человеке, угадать его пароль в миллион раз сложнее. Я обычно просто ставлю дату своего рождения. Правда, после того, как я вам это рассказал, мне придется его поменять. Мистера Поттса сообщения о неправильно введенном пароле весьма раздосадовали. Он счел все это занятие бессмысленным, заметив, что, даже если нам и удастся залезть в ноутбук, шансы найти что-то важное близки к нулю. Получается, оставалось лишь ждать, пока ответы сами придут к нам. И скажу вам прямо, черта с два бы я стал сидеть сложа руки.
Даже не верится. Только что ко мне подошли двое постояльцев отеля и засыпали вопросами об убийстве. Сказали, что узнали меня по фото в газете, и недоумевали, почему я сижу в саду, разговаривая сам с собой. Я не стал рассказывать им о книге, чтобы не рисковать. Пусть считают меня чокнутым, лишь бы американец Дэйв не разнюхал, что я замышляю.
Один из постояльцев, мужчина, держал в руке бутылку красного вина, потягивая напиток из бокала. Он спросил, виделся ли я с убийцей в тюрьме. Я ответил, что нет, пока нет. Другая гостья, женщина с красными от вина зубами, спросила, планирую ли я сниматься в американском документальном кино. Неужели до гостей «Кавенгрина» уже дошли слухи о фильме американца Дэйва? Стараясь говорить непринужденно, я спросил, откуда они узнали об этом.
– Съемки идут прямо сейчас. Мы видели в вестибюле.
Неужто человеку нельзя посидеть спокойно с диктофоном и поесть помидоры? (Конечно, не об этом я подумал первым делом, поняв, что, вероятно, мое занятие вскоре прервут, однако для книги это звучит даже забавно.) Тут, как по заказу, появился американец Дэйв.
– Гектор, друг мой! Ты-то нам и нужен. Надо поговорить.
Американец Дэйв направился ко мне через лужайку, за ним следовала съемочная группа, а дальше по траве неслась взволнованная Фиона, переставляя ноги настолько быстро, насколько позволяли каблуки.
– Я понятия не имела, что сегодня здесь будут съемки, – извиняющимся тоном произнесла она.
– Фиона сказала, что ты пишешь книгу. Подумать только! – Американец Дэйв жевал жвачку, яростно двигая челюстями.
Увидев, как она перекатывается у него во рту, я схватился за живот. Никогда в жизни я не жевал жвачку, и меня больше всего раздражает, когда люди это делают, особенно во время разговора. Конечно, я не ждал от американца Дэйва хороших манер. В наших краях он как бельмо на глазу.
– Нет, – начала Фиона, – я просто сказала, что к Гектору обратился издатель с просьбой написать книгу.
Фиона поморщилась и сконфуженно посмотрела на меня, широко раскрыв глаза, и я понял, как она жалеет, что проговорилась. Одними губами она прошептала: «Прости», глядя на меня через плечо американца Дэйва.
Камера была направлена прямо на меня, поэтому я напомнил команде американца Дэйва, что не давал разрешения ни на съемку, ни на то, чтобы мое лицо как-то замазывали с целью скрыть мою личность. Они продолжали снимать и, полагаю, тем самым пытались вывести меня из себя, чтобы я бросился на камеру. Отличный бы кадр получился. Но вместо этого я начал собирать вещи. Я так и не успел добраться до той части истории, которую хотел рассказать. Но нет смысла продолжать, пока этот дурак пляшет вокруг меня с камерами и орет.
– А кто тебе разрешил тут сидеть? Здесь место для гостей, которые денежки платят, – ухмыльнулся американец Дэйв, с дерзким видом вскинув голову в ковбойской шляпе.
– Я его сюда позвала, – твердо произнесла Фиона.
