В Германии утверждение идеи "кровь выше почвы" привело к не менее страшным последствиям. Вопреки немецким патриотам русофилам и евразийцам — Артуру Мюллеру ван ден Бруку, Карлу Хаусхоферу и т. д., настаивавшим на "верховенстве жизненного пространства"[34] на интересах континента в целом, на идее "континентального блока", в руководстве Третьего Райха в конце концов победу одержало атлантистское лобби, эксплуатировавшее расистские тезисы и под предлогом того, что "англичане — арийцы и родственный немцам этнос", стремившееся ориентировать внимание Гитлера на Восток и приостановить (или хотя бы ослабить) военные действия против Англии.
"Пангерманизм" в данном случае (как и «панславизм» русских в Первой Мировой войне) работал на руку только «атлантистам». И совершенно логично, что главным врагом России, постоянно стремившимся втянуть Германию Гитлера в конфликт с русскими, со славянами (по «расовым» соображениям, "кровь выше почвы"), был английский шпион адмирал Канарис. Проблема "кровь или почва" чрезвычайно важна еще и потому, что выбор одного из этих двух терминов в ущерб другому позволяет опознать — быть может, косвенно и опосредованно — "агента влияния" того или иного геополитического мировоззрения, особенно когда речь идет о лагере «правых» или «националистов». Сущность "геополитического заговора" атлантистов (как, впрочем, и евразийцев) в том, что он охватывает весь спектр политических идеологий от крайне правых до крайне левых, но всегда при этом "геополитические агенты влияния" оставляют свои специфические следы. В случае «правых» признаком потенциального атлантизма является принцип "кровь выше почвы", который, помимо всего прочего, позволяет отвлечь внимание от фундаментальности геополитических проблем, уводя внимание в сторону второстепенных критериев.
В качестве примера влияния оккультной геополитической идеологии на «левых» можно упомянуть евразийских национал-большевиков Германии — к примеру, немецкого коммуниста-националиста Эрнста Никиша, консервативного революционера Эрнста Юнгера, коммунистов Лауффенберга, Петеля, Шульцен-Бойсена, социал-демократа Августа Виннига и т. д. Евразийские национал-большевики несомненно были и среди русских, и любопытно то обстоятельство, что сам Ленин в эмиграции стремился сблизиться именно с немецкими политиками и финансистами, а кроме того, многие его тезисы были довольно откровенно германофильскими.
Мы не хотим в данном случае утверждать, что Ленин был на самом деле причастен к Евразийскому Ордену, но в той или иной мере некоторому влиянию этого Ордена он безусловно подвергся. Во всяком случае оппозиция "Ленин = немецкий шпион" — "Троцкий = американский шпион" действительно соответствовала определенной типологической схеме. Во всяком случае, на чисто геополитическом уровне действия правительства Ленина носили евразийский характер[35] хотя бы уже потому, что ленинист Иосиф Сталин вопреки некоторой "либеральной демагогии", присутствующей в ортодоксальном марксизме, сохранил единым гигантское евразийское пространство Русской Империи. (Троцкий[36] же, со своей стороны, настаивал на экспорте Революции, на ее «мондиализации», и рассматривал Советский Союз как нечто преходящее и эфемерное, как плацдарм для идеологической экспансии, который должен исчезнуть перед лицом планетарной победы "мессианского коммунизма"; в целом миссия Троцкого несла на себе безусловную печать «атлантизма», в отличие от коммунистического «евразийства» Ленина.)
Сам большевистский ленинский «интернационализм» имел определенное «имперское», "евразийское" измерение — принцип "почвы над кровью" — хотя, конечно, этот принцип был искажен и извращен под воздействием других аспектов большевицкой идеологии и, самое главное, под воздействием "агентов влияния" атлантизма в лоне самого коммунистического руководства.
Суммируя эти соображения, можно сказать, что отличительной чертой представителей Евразийского Ордена в России было почти «обязательное» германофильство (или, по меньшей мере, "англофобия"), и обратно, в Германии евразийцы «обязаны» были быть русофилами.
Мюллер ван ден Брук однажды сделал очень верное замечание: "Французские консерваторы всегда вдохновлялись примером Германии, германские консерваторы — примером России". В этом обнаруживается вся логика геополитической, континентальной подоплеки невидимой оккультной борьбы, проходящей сквозь века, оккультной Войны Континентов.
Единственный из западных конспирологов, постоянно подчеркивающий геополитический характер "мирового заговора" или, точнее, двух альтернативных "мировых заговоров" ("евразийского" и "атлантического") — это гениальный французский писатель, поэт и метафизик Жан Парвулеско, автор многих литературных и философских трудов[37].
