Еще одно крупное корабельное кладбище с другой стороны залива, где из воды торчат топы мачт линкора «Маджестик», винтовых фрегатов «Империус», «Горацио» и колесного «Кентавра». Лежащие на дне корабли, а вместе с ними машины, вооружение, да и просто имущество потянут в совокупности не на один миллион. Работы предстоит так много, что впору задуматься о создании соответствующей структуры. Что-то вроде ЭПРОН. [2]
К слову, если поднять «Дюка» с его мощнейшей по сегодняшним меркам машиной, обеспечивающей такому большому кораблю более десяти узлов хода, можно на его базе сотворить такое… Не «Дредноут», конечно, но что-то не менее эпичное. Вызывающее шок и трепет одним своим видом. Впрочем, это пока лишь мечты или, скорее, перспективы, зависящие от множества факторов, прогнозировать которые пока затруднительно.
Главный же итог и жирный такой плюс двухдневного сражения в Рижском заливе — это не просто успешный, а я бы даже сказал, триумфальный дебют русских броненосцев! Как ни крути, а эти неказистые уродцы одним ударом завершили эпоху господства деревянных линкоров, а заодно и развеяли миф о непобедимости Роял Нэви. И что самое главное, навсегда прославили Российский императорский флот. Надеюсь, с этого момента ни один скептик не скажет о его ненужности для нашей страны! Хотя, о чем это я…
Не стоит думать, что в истории Королевского Флота не случалось прежде поражений. Вовсе нет, англичан и раньше регулярно били на море. Французы, испанцы и даже американцы. А уж как их били голландцы… Но британцы потому и стали великой морской нацией, что всегда умели извлекать уроки из своих неудач, после чего сосредотачиваться и наносить торжествующим противникам такой удар, после которого те долго не могли оправиться. Так что за судьбу старой доброй Англии можно не беспокоиться. Она переживала и не такое…
Чего никак нельзя сказать о судьбе командовавших британской эскадрой адмиралов. Не надо быть пророком, чтобы понять — очередное поражение от трижды проклятого Черного принца вызовет в британском обществе целую бурю эмоций. И чтобы успокоить их, лордам адмиралам придется кем-то пожертвовать. А поскольку Дандас с Хоупом, скорее всего, мертвы или, того хуже, в плену, первыми в списке кандидатов в козлы отпущения будут именно они — Генри Байем Мартин и Роберт Ламберт Бейнс!
С этим нужно было что-то делать, и как только уцелевшим в сражении британским кораблям перестала угрожать непосредственная опасность, оба достопочтенных адмирала засели за составление подробнейшего отчета о прошедшем сражении. Адресовалось оно её величеству королеве Виктории, а также всем лордам, адмиралам и трижды проклятым членам парламента, в котором, ничуть не стесняясь, валили все на свои бывших начальников, всячески превознося собственные заслуги.
Быстро покончив с этим вопросом, господа адмиралы определились с единоначалием. Эскадру линейных кораблей, а точнее все, что от них осталось, возглавил Мартин, а пострадавшие в значительно меньшей степени Легкие силы достались Бейнсу. После чего английские корабли спешно покинули оказавшиеся столь негостеприимными воды Балтики и отошли в Датские проливы, надеясь, что уж там-то их ужасные русские «монстры» достать не смогут.
И первым, кого они там встретили, оказался французский отряд под командованием контр-адмирала Шарля Эжена Пено. На сей раз присланный французами наряд сил оказался более чем скромным. Всего лишь три винтовых линкора «Турвиль», «Аустерлиц» и «Дюкен», а также корвет, три винтовых шлюпа и дюжина канонерок. Не так давно вступившие в строй могучие бронированные батареи, как и следовало ожидать, остались в метрополии. Про десант не стоило и говорить.
Потеря целой армии в Крыму вызвала значительные перемены в европейской политике. Старавшиеся до сих пор придерживаться строгого нейтралитета австрийцы и пруссаки неожиданно вспомнили о временах былой славы и начали пока еще несмело, но все-таки бряцать оружием. Посылать в этих условиях в очередную авантюру еще один экспедиционный корпус показалось правительству Наполеона III сущим безумием.
Так что при встрече британцы первым делом посоветовали своему французскому коллеге не лезть на рожон и до прибытия подкреплений и в особенности броненосцев держаться от русских берегов на почтительном расстоянии. Впрочем, уговаривать Пено не пришлось. Как оказалось, он принимал участие в прошлогодней Балтийской кампании и хорошо представлял себе, на что может быть способен «гранд дюк Константин».
Но каково же было их удивление, когда на следующий день француз заявил своим британским коллегам, что передумал.
— По здравому размышлению, месье, — без обиняков начал он, — я полагаю, что нам необходимо предпринять небольшую рекогносцировку.
— Нам? — удивленно посмотрел на него Бейнс.
— Что, скажите на милость, вы затеваете? — заподозрил неладное Мартин.
