— Слышали? — строго посмотрела на сыновей императрица. — А теперь будьте послушными детьми и не мешайте взрослым.
После этого мальчикам ничего не оставалось, как придать себе важный вид и с достоинством удалиться. Впрочем, судя по шкодному выражению Сашкиной физиономии, «послушным ребенком» он быть вовсе не собирался.
— А где Санни? — осведомилась венценосная невестка, после того, как мы закончили обниматься.
— Александра Иосифовна не здорова, — извиняющимся тоном ответил я.
— Очень жаль, — кажется, вполне искренне вздохнула Мария Александровна. — Надеюсь, ничего серьезного?
— Даже не знаю, что тебе ответить, Мари. Среди моих талантов нет искусства врачевания. Впрочем, Господь не без милости. Надеюсь, ей в ближайшее время станет легче, и она сможет к нам присоединиться.
Строго говоря, причина недомогания супруги не была для меня тайной. Несмотря на мой запрет, она продолжала переписываться со своей бывшей фрейлиной Марией Анненковой, и каждое новое письмо неизменно погружало ее в депрессию. Поскольку та регулярно делала страшные предсказания, грозившие нашей семье всеми возможными бедами.
Я же, к несчастью, главным образом из-за катастрофической нехватки времени, узнавал обо всем этом уже постфактум и никак не мог повлиять на развитие ситуации. Вообще странное дело, если бы какой-то обычный человек, будь он хоть университетским профессором или известным журналистом, чем-то прогневал любого представителя царствующей фамилии, это мгновенно стоило бы ему и карьеры, и спокойной жизни.
Но вот с наглой девицей это почему-то не работает. Постоянно находятся какие-то заступники, нашептывающие на ухо царственной чете, что великий князь Константин, конечно, герой, но очень уж несправедлив к бедняжке… Ладно, черт с ней. Есть дела поважнее!
— Костя, я хотел бы с тобой посоветоваться, — оттер в сторону супругу царь. — Есть мнение, что нужно заложить храм в честь твоей блистательной победы. Я с ним вполне согласен, вот только никак не могу решить, где его поставить. В Кронштадте или Петербурге?
— Полагаю, — дипломатично отвечал я, — что этим вопросом гораздо лучше заняться после заключения мира. Без спешки выбрать проект и достойного архитектора, определиться с бюджетом и так далее. А пока у нас есть более насущные проблемы…
— Ты, верно, о войне? — беспечно отозвался брат. — Пустое. Мир, можно сказать, у нас в кармане.
— Это еще почему?
— Ну как же! Армии у союзников для полноценного вторжения нет. Флота теперь тоже. У Наполеона и Виктории теперь нет иного выхода, как согласиться на мир.
— Мне бы твою уверенность, Саша. Кстати, кто внушает тебе столь легкомысленные идеи? Неужто Горчаков?
— Нет, — поморщился император. — Александр Михайлович отчего-то уверен, что эта победа вызовет большое раздражение в Париже и Лондоне, заставив их продолжать войну.
— И он абсолютно прав.
— Постой, разве не ты говорил мне о встрече с Морни?
— Я. И что с того? По большому счету француз не сказал мне ничего определенного, да и если бы сказал, Наполеону III ничего не стоило бы дезавуировать любые его слова.
— Ты думаешь, он не знал о его инициативе?
— Еще как знал. Более того, наверняка сам его и направил. Но…
— Что?
— Видишь ли. Боюсь, что нам с тобой трудно понять логику императора французов. В отличие от своего гениального дяди он не военный, а скорее торгаш. Банкир. Сутяжник. Я бы даже сказал, прохиндей! У него нет ни авторитета, ни ореола славы первого Бонапарта. Именно поэтому он и ввязался в эту несчастную для всех нас войну.
— Несчастную⁈ — удивленно воскликнул брат. — Да для тебя она стала звездным часом! Благодаря ей ты приобрел славу самого знаменитого и успешного флотоводца в истории России, а может и всего мира!
— Поверь, лично я бы прекрасно обошелся без этой славы. Да, благодаря заступничеству высших сил нам до сих пор удавалось отбивать все вражеские нападения, но какой ценой? Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что наша казна пуста, государственное управление находится в расстройстве, а народ ропщет. И поверь мне, у наших мужиков есть на то все основания!
— В твоих словах много горькой истины, — вынужден был согласиться Александр. — Но может не так все плохо? Если ты одерживаешь победы, стало быть, Бог не оставил еще Россию. Раз уж зашла речь об этом, я намерен в самое ближайшее время опубликовать указ о награждении отличившихся. Уверяю, что никто из героев этого славного дела не останется без моего благоволения. И уж конечно, все это в первую очередь касается тебя. Но, говоря по чести, я, право же, теряюсь, чем тебя наградить. Ведь ты и без того кавалер всех российских орденов. Так что если у тебя есть какие-то просьбы, говори, я готов исполнить все, что только в силах российского императора…
— Саша, ты прекрасно знаешь, что у меня есть все, о чем другие могут лишь только мечтать. Ордена, чины в нашем с тобой положении вздор! Если уж тебе и впрямь хочется кого-то облагодетельствовать, то обрати свое августейшее внимание на наш бедный народ. Вот уж кто и впрямь нуждается в твоем участии и великодушии.
— Ты о чем?
