— Ну как же-с! Ваш покойный батюшка неоднократно выступал гарантом сохранения статус-кво в Германии. И нынешний король это весьма ценит. Что же до простонародья… вы себе просто не представляете, насколько популярны сейчас среди немцев! Не поверите, но все пивные увешаны вашими портретами с подписями — величайший германец современности!
— Что⁈
— Представьте себе, для них вы немец. Причем самый что ни на есть чистокровный!
— О, господи… какая ирония… — для меня, да и для прежнего Кости, вполне оправданно являвшегося лидером русской, сиречь, антинемецкой партии при дворе, такой афронт…
С другой стороны, определенные основания считать так у здешних обывателей имелись. Как ни крути, но и мама и обе бабушки с прабабушками у Константина были немецкими принцессами. Единственным более или менее русским можно было назвать прадеда — несчастного императора Петра Федоровича, до и то всего лишь по матери — Анне Петровне — дочери Петра Великого и Марты Скавронской. Поэтому нет ничего удивительного, что немцы принимают меня за своего.
— И это еще в относительно аполитичной Баварии, — подлил масла в огонь Северин. — В Северной Германии и, в особенности, в Пруссии ваша популярность превышает все разумные пределы. Там ваша августейшая персона буквально не сходит с газетных передовиц, а картинки, изображающие победы над союзниками, расходятся как пиво на Октоберфест! [1]
Тут лицо его немного омрачилось, и он добавил.
— В прошлом году из-за эпидемии холеры праздник отменили, надеюсь, в этом никакие беды не потревожат Баварию…
— Даже не знаю, чему печалиться больше, — усмехнулся я. — Горестям местных бюргеров или своей нежданной популярности…
— Издержки славы, ваше императорское высочество. К слову, король Максимилиан собирается наградить вас орденом святого Георгия. Баварским, естественно.
— Четвертым будет.
— Что?
— Ну, помимо российского ордена с таким названием у меня есть Пармский и Ганноверский. Пожалованы в связи с двадцатилетием, вместе с баварским орденом святого Губерта.
— Конечно, как я мог забыть, — хлопнул себя по лбу посланник. — Он у вас с собой?
— Полагаю, да. А что?
— Наденьте на церемонию награждения. Его величеству будет приятно.
— А нельзя обойтись без церемоний?
— Увы!
Вскоре я имел возможность убедиться, что, говоря о моей популярности, Северин нисколько не преувеличивал. Где бы я ни появлялся, в любое время дня и ночи меня тотчас окружали толпы экзальтированных поклонников, переполненных жаждой лично лицезреть мою скромную персону. Все как у классика, кричали барышни ура и в воздух чепчики бросали!
Впрочем, если не считать этого, визит в Мюнхен можно было назвать приятным. Прошлый король Людвиг едва не разорил свое государство строительством великолепных дворцов, музеев, картинных галерей и тому подобных публичных зданий в новогреческом и итальянском стилях, отчего собственно его столицу и стали сравнивать с древними Афинами. Теперь свергнутый революцией монарх живет как частное лицо в Ницце, а его наследие приносит прибыль бывшим противникам.
Если честно, аудиенцию у короля я почти не запомнил. Да ничего нового в сущности и не произошло. Еще одна встреча с коронованной особой, еще один иностранный орден и еще одна ни к чему не обязывающая беседа. Потом был осмотр коллекции картин, выступление перед молодыми офицерами баварской армии и еще несколько мероприятий, после которых мы смогли двинуться дальше.
К сожалению, Северин оказался прав, и практически на всех станциях по пути на север мое высочество встречали манифестациями. Бургомистры, чиновники, железнодорожные служащие и военные, а также просто праздные обыватели толпились вдоль путей, чтобы выразить свой восторг и обожание. Всюду флаги, корзины с оранжерейными цветами, ленты и даже транспаранты.
Обычно церемонии проходят, пока паровозный тендер заполняют дровами, а танк водой. Я машу рукой, иногда жму руки, а пару раз даже благословил специально принесенных для этого младенцев. Но все это продолжалось, пока мы не прибыли в Хоф — небольшой, примерно десять тысяч населения старинный городок на границе с Саксонией.
Поначалу все шло как обычно. Встречали нас, как водится, с большой помпой.
— Ваше императорское высочество, от лица всех горожан рад приветствовать столь великого героя на нашей земле! — торжественно начал прибывший лично на перрон бургомистр, отсвечивая во все стороны висящей на его широкой груди тяжелой золотой медалью на синей ленте, какими награждали мэров некрупных городов в 20-х годах 19 века.
— Благодарю, — решив проявить толику учтивости, отозвался я. — С кем имею честь?
— Позвольте рекомендоваться. Фрайгерр [2] Мориц Энрст фон Вальденфелс.
— Рад знакомству, барон.
Не успел я слегка пожать протянутую мне руку, как оглушительно грянул духовой оркестр. Причем, больше всех постарались даже не трубачи, а музыканты, бившие в литавры и барабаны. По всей видимости, они решили выразить столь незамысловатым способом свое почтение герою Германской нации. Правда, для абсолютного музыкального слуха Кости это оказалось немножечко чересчур.
