Обрушившиеся на них в этот момент русские бомбы имели поистине ошеломляющий эффект. Разумеется, далеко не все они нашли свою цель, но даже тех немногих кому это удалось, хватило с избытком.
– Погибло никак не менее сотни канониров, число же раненных и контуженных пока неизвестно, поскольку далеко не все успели обратиться за помощью. Кроме того, разбито шесть орудий, еще столько же лишились лафетов и нуждаются в ремонте. – Мрачно докладывал начальник штаба артиллерии Восточной армии полковник Эдмон Лебёф.
Судя по немного запыленному мундиру, этот обычно бравый офицер имел неосторожность попасть под русский обстрел и не успел привести себя в порядок. Отчего его роскошные усы торчали в разные стороны, придавая своему владельцу немного комический вид. Что, впрочем, совершенно не мешало ему быть отличным артиллеристом.
– Я слышал разрывы, – вмешался Боске. – Русским удалось поразить погреба?
– Нет, мой генерал. Если бы им это удалось, ущерб был бы намного больше. Это рвались запасы непосредственно на батареях.
– Когда вы будет готовы начать обстрел? – задал свой вопрос непривычно молчаливый Канробер.
– Полагаю, не ранее чем через два часа.
– В таком случае не теряйте времени!
– Но…
– Никаких но, месье! В конце концов, разве случилось нечто невероятное? Не думали же вы, что русские будут покорно молчать, пока вы будете крушить их укрепления? Кажется, они не давали повода думать о себе подобным образом! Мы потеряли полдюжины пушек? Разве это сможет нас остановить?! У нас с англичанами их больше двухсот. Кстати, как дела у союзников?
– Пока точных сведений нет, но думаю, не многим лучше нашего, мой генерал. Хотя…
– Что еще?
– У британцев более выгодная позиция. К тому же большая часть русской артиллерии развернута против нас, что позволяет им бить сразу с трех направлений.
– Теперь это неважно, – отмахнулся Канробер. – Пошлите Раглану известие, что мы начнем, как только будем готовы, а закончим не раньше, чем противник заплатит за свое коварство! Живее, господа, иначе эта проклятая война никогда не закончится.
Утренний сюрприз союзникам был, разумеется, моей идеей. Просто если о Первой обороне Севастополя я знал не так уж много, то о последующих конфликтах и сражениях кое-что помнил. В том числе об «артиллерийской контрподготовке» перед сражением на Курской дуге.
Больших надежд я на нее, конечно, не возлагал, но ... результаты превзошли самые смелые ожидания. Стоило туману развеяться, как стало ясно, что укреплениям противника нанесен серьезный ущерб. Так же пострадала и осадная артиллерия, а сам огневой штурм начался не сразу же после того, как восстановилась видимость, а только лишь после полудня.
– Кажется, наша затея увенчалась некоторым успехом, – заметил я, внимательно разглядывая вражеские позиции.
– Безусловно, – кивнул принявший командование 4-м бастионом Хрущов. – Неприятель явно не ожидал от нас подобной дерзости, за что и поплатился.
– Знать бы еще насколько велик оказался ущерб? – задумчиво спросил прибывший вместе со мной Корнилов.
– Боюсь, обо всех подробностях мы узнаем только после войны. Кто доживет, конечно…
– Зачем же так мрачно, ваше императорское высочество? К тому же так долго ждать не придется. Держу пари, что уже утром наши пластуны притащат нам пленника, который охотно поведает нам о свалившихся на их голову неприятностях.
– Угу. Во всех леденящих душу подробностях!
– Константин Николаевич, – вполголоса обратился ко мне комендант бастиона. – Как бы ни был велик нанесенный неприятелю урон, скоро он придет в себя и устроит здесь ад. Посему, вам и его превосходительству следует как можно скорее оставить нас.
– Предлагаете нам с Корниловым труса праздновать? – выразительно взглянул я на полковника.
– Никак нет! Всего лишь следую вашему приказу убрать всех лишних с укрепления!
– Слышал, Владимир Алексеевич? Выгоняют нас!
– Правильно делают, ваше высочество, – неожиданно согласился начальник штаба. – Тем более, наше место теперь на береговых батареях. Уверен, Дандас с Брюа не оставят свою армию без поддержки. Как мне доложили, накануне с наступлением сумерек враг принялся размещать буйки напротив наших береговых укреплений. Верный признак подготовки морской бомбардировки.
– Согласен… ладно, поехали. А вы, господа, извольте держать нас в курсе.
Уже будучи в городе, мы услышали, как противник начал артиллерийскую подготовку, а наши батареи немедленно ему ответили.
– А ведь ты, Владимир Алексеевич хотел остаться? – неожиданно обернувшись спросил я его.
– Так ведь и ваше высочество желало того же.
– Верно. Но ведь ты бы без меня не уехал? Вот и пришлось показать пример.
– Не поверите, но у меня были совершенно сходные мотивы, – усмехнулся в усы адмирал.
Надо сказать, что ожидавший нападения на нас флота союзников Корнилов нисколько не ошибался. В десятом часу, когда и над морем рассеялся осенний туман с городского телеграфа стало видно движение неприятельских судов от Качи и со стороны Камышовой бухты.
