– Сказать по правде, сэр, не имею ни малейшего представления! Увидев этих негодяев, я поспешил спрятаться, после чего пробрался к коновязи, но обнаружил там только мулов. Делать было нечего, и я попытался ускакать на одном из них, но проклятое животное избавилось от меня при первой возможности. Скажите, нет ли среди вас доктора? Кажется, при падении у меня треснуло ребро.
– Боюсь, что сейчас у наших врачей есть занятие поважнее ваших ушибов. Вот что, Коули. Изложите все, что вы мне только что сказали письменно, и я пошлю это письмо лорду Раглану.
– Конечно. Вот только у меня нет бумаги и чернил…
– Ничего удивительного, сэр! Ведь все они ушли на изложение постоянных требований к интендантам…
– Вы издеваетесь? – с трудом сдерживая раздражение на забывшего о вежливости шотландца, воскликнул интендант.
– Вовсе нет. Просто мне кажется, что если бы нам выдавали все необходимое, русская добыча была бы куда меньше.
Увы, посланный бравым капитаном вестовой попался на прицел одному из подчиненных Лихачева, так что о потере Балаклавы лорду Раглану пришлось узнавать из других источников. Зато у Лесли было время подготовить свою маленькую крепость к круговой обороне, чем он в полной мере и воспользовался.
Решившись атаковать противника, Хрущов не стал терять ни минуты, приказав командирам батальонов немедленно начать марш в сторону Кадыкоя.
– Поспешайте, братцы, – напутствовал он свои он свой авангард, тревожно вглядываясь в суровые лица солдат. – Не ровен час, подойдет к неприятелю подмога, все кровью умоемся!
– Уж мы и то, поспешаем! – пробурчал кто-то в строю.
– Не ворчи старинушка, хоть согреемся! – перебил его молодой и звонкий голос, отчего многие солдаты не смогли удержаться от смешков.
– Господин полковник, – отвлек командира полковой адъютант поручик Веселкин. – Посмотрите какие красавцы.
Оглянувшись, полковник увидел несколько весьма ладных лошадок английской породы, очевидно сорвавшихся с привязи. Оголодавшие за время бури животные обнаружили неподалеку, бог весть откуда принесенный, ветром тюк с сеном и теперь торопились утолить голод, настороженно косясь при этом в сторону русских военных.
– Если угодно, я распоряжусь…
– Было бы славно, – невольно залюбовался их статями Хрущов. – Но лучше, пожалуй, не стоит. Бог весть, приучали ли их к выстрелам?
Выйдя ускоренным маршем к вражескому укреплению, передовые роты волынцев с ходу развернулись в стрелковую цепь и начали его окружать. Прежде таким маневрам обучали только застрельщиков, но теперь штуцера были у всех.
Англичане немедленно начали стрелять в ответ, причем не только из винтовок, но и из трех предусмотрительно развернутых в сторону Балаклавы орудий. Некоторое время британцам удавалось сдерживать порыв наступающих, но затем в дело вступила приданная Хрущову легкая батарея.
Двенадцать орудий: восемь 6-фунтовых пушек и четыре ¼-пудовых единорога буквально засыпали вражеский редут ядрами картечью и гранатами, после чего уже построенные колонны волынцев ринулись на штурм. Ни ров, ни вал, ни залпы обороняющихся не смогли сдержать их порыв, и через пару минут все было кончено. Большинство шотландцев включая их храброго командира погибли переколотые штыками. Одним из немногих уцелевших оказался коренастый толстячок в форме военного интенданта, прятавшийся пока шла схватка в куче какого-то тряпья.
Стоило только отгреметь схватке и поднять над укреплением русский флаг, как полковник распорядился продолжить марш. Снег сменился градом, идти было тяжело, люди устали, но Хрущов понимал, что надо суметь использовать момент и опередить противника.
Еще один ускоренный марш в две версты и через полчаса снова в бой. Первым пал редут №1 на Канроберовом холме. Никому из засевших в нем турок даже не пришло в голову выставить караулы у себя в тылу. Все их внимание было целиком и полностью прикованным к происходящему на Севере и Востоке, так что, когда с Запада на них обрушились 1/4-пудовые гранаты, это стало для султанских войск полной неожиданностью.
Последовавшая вслед за обстрелом атака заставила аскеров спешно ретироваться, паника охватила турок, они бросились толпой подальше от взявшихся из ниоткуда врагов. И после короткого боя все французские укрепления один за другим перешли в руки русских.
– А ведь союзники недурно потрудились! – Заметил Хрущов, осматривая, доставшуюся ему практически невредимой, линию обороны. – Пожалуй, что здесь обороняться будет гораздо способнее.
– Позиция хоть и крепкая, – покачал непокрытой головой потерявший во время боя фуражку Волков. – А все же тяжеленько придется…
– Ничего, выдержим, – уверенно ответил полковник, после чего вытащил из кармана блокнот и принялся что-то писать в ней маленьким серебряным карандашом.
– Пошлите человека в Балаклаву, пусть разыщет полковника Приходкина [2] и передаст ему это.
[1] Намек на поведение Саксонской армии в «Битве народов» при Лейпциге.
[2] Приходкин Иван Семёнович – командир Минского пехотного полка.
