– Константин Николаевич, – поспешил вмешаться славившийся своим добрым отношением к нижним чинам Нахимов. – Велите вашему адъютанту отправляться в 41-й экипаж. Пусть отдадут все имеющиеся налицо тюфяки, которые я велел заготовить для своих матросов. Их там должно быть никак не менее восьми сотен, а скорее всего много больше. Остальные, полагаю, могут быть сделаны в течение пары, в крайнем случае, трех дней. Надобно знать только, необходимое количество.
– Чем больше, тем лучше! Это не последнее сражение, и число раненых, к несчастью, будет только увеличиваться… Юшков, ты слышал Павла Степановича? Отправляйся немедленно! На обратном пути загляни в госпиталь и справься о прочих потребностях.
Несмотря на то, что мы довольно быстро приняли все необходимые меры, меня не оставляло чувство вины. Понятно, что за всем самому не уследить, но уж об этом-то можно было позаботиться!
Ведь знал же, что госпитали у нас находятся, как пишут сейчас в казенных отчетах, «далеко не в блестящем состоянии». Более того, на Аландах сам обо всем побеспокоился, создав особые госпитальные суда и пригласив возглавить санитарную и медицинскую службу самого Пирогова. Затем, уже готовясь отправиться в Крым, приказал прославленному хирургу и его помощникам отправляться вслед за мной и… этим и ограничился. Дескать, зачем чинить то, что и так работает?
– Ну а теперь, рассказывайте, что вы так горячо обсуждали? – поинтересовался я, решив отвлечься от тягостных мыслей.
– Решаем, как расставить линейные корабли, на случай если противник попытается прорваться в гавань с моря.
– Очень интересно. И к какому же решению пришли?
– Схема готова. И если ваше высочество изволит ее утвердить, мы немедленно начнем расставлять корабли. Благо недостатка в буксирных пароходах у нас нет.
– Что ж, – бегло осмотрев представленный план, ответил я. – Вы местные условия знаете гораздо лучше меня. Так что, как говорится, вам и карты в руки. Это все?
– Не совсем.
– Вот как? Что ж, излагайте.
– Дело в следующем, ваше императорское высочество, – снова подал голос Нахимов. – Несмотря на несомненную храбрость наших войск, неприятелю все же удалось пробиться к Севастополю, занять Балаклаву и Камышовую бухту.
– Куда ты клонишь, Павел Степанович?
– Боюсь, что если союзники пойдут немедленно на штурм, у нас не хватит сил задержать их и придется снимать на берег экипажи линейных кораблей и фрегатов.
– Это возможно. И что?
– Но что станет, если их флот одновременно предпримет атаку с моря и сможет прорваться внутрь бухты?
– Оставшиеся без команд суда станут легкой добычей, – проскрипел Станюкович.
– Не прорвутся, – спокойно возразил я, начиная догадываться к чему весь этот разговор.
– Ваше высочество, вы так надеетесь на мины? Но ни в Балаклаве, ни в Каче они не сработали должным образом…
Окинув быстрым взглядом присутствующих, я понял, что они уже успели все обсудить и пришли к определенному выводу. Причем, подавляющее большинство собравшихся совершенно уверены в его правильности. В оппозиции находится разве что Корнилов, но вполне вероятно даже он стал сомневаться…
– Господа, надеюсь ни у кого не возникло мысли затопить эскадру у входа в бухту? – пристально рассматривая подчиненных осведомился я.
Ответом мне было гробовое молчание. После истории с Кирьяковым в моей решимости никто не сомневался. Что же касается мнения флагманов, понять их можно. Несмотря на то, что набег на вражеские транспорты и последовавший за ним бой наших главных сил с британской эскадрой окончился в целом более чем удовлетворительно, открытое сражение с объединенным флотом союзников мы не выдержим. Слишком уж велик разрыв в мощи залпа, количестве, да и качестве вымпелов…
Более того, получив неожиданный щелчок по носу, англичане с французами стали осторожнее и поймать их, разумеется, будет сложнее, если вообще возможно.
В результате получается странная ситуация. Каждый из них по отдельности не трус и готов без колебаний сразиться с врагом, но… лучше всего на берегу. Решение же идти в бой на кораблях считают ошибкой, от которой страстно хотят меня уберечь.
– Кстати, господа, – решил немного обозначить свои планы на ближайшее будущее. – В свое время за каждым кораблем первого ранга, а также соединениями более мелких судов были закреплены участки обороны города, на коих силами команд при содействии гарнизона и местных жителей следовало возвести укрепления и батареи. Но поскольку эти работы благополучно завершены, полагаю, пришло время вернуть матросов и офицеров обратно.
– А если штурм? – недоверчиво посмотрел на меня Станюкович.
– Вот как раз для этого, Михаил Николаевич. А то, чего доброго, союзники рискнут прорваться в гавань, а наши моряки превратились в землекопов! Посему завтра же мы с Владимиром Алексеевичем устроим смотр для всех кораблей линейной дивизии. В связи с чем настоятельно рекомендую всем присутствующим возвращаться к себе и принять все необходимые меры для восстановления боеготовности.
– Но … мы не успеем! – воскликнул командир «Двенадцать Апостолов» капитан второго ранга Винк.
