Интернационализм — вот что в первую очередь отличает стихи, пьесы, романы Симонова, интернационализм, столь присущий советской литературе, молодой советской литературе 30-х годов и особенно творчеству Симонова, человека, чья юность была овеяна идеями всемирной революции. Словами «Интернационала» заканчивается одна из ранних поэм Симонова — «Ледовое побоище»:
И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей,
Для нас все так же солнце станет
Сиять огнем своих лучей.
Это верные, это надежные люди, если можно с ними «...стать рука в руке… и, как испытанный сигнал, запеть «Интернационал».
«Улица Сакко и Ванцетти» — так называются стихи Симонова. С другом юности делится он самыми сильными своими впечатлениями — впечатлениями интернационального братства:
Ты помнишь, как наш город бушевал,
Как собрались мы в школе на рассвете,
Когда их суд в Бостоне убивал —
Антифашистов Сакко и Ванцетти.
В конце 30-х годов, за несколько лет до первых выстрелов на нашей границе, Симонов скажет:
Настанет день, когда свободу
Завоевавшему в бою,
Фашизм стряхнувшему народу
Мы руку подадим свою.
И в самый разгар войны, в немыслимых условиях фронта герои Симонова, сам Симонов снова возвратятся мыслями к теме интернационализма. Какой может быть интернационализм в годы сражений с немецкими захватчиками? — недоумевает один из героев «Южных повестей». А другой, и вместе с ним автор, жалеет о том, что из армейской газеты исчезли великие слова международного братства: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Их можно, их нужно было бы совместить с новым, и вовсе не противоречащим первому, лозунгом — «Смерть немецким оккупантам».