— Да, — коротко подтвердил он. — Сапега, оказывается, пытался найти Павловы акции, чтоб присвоить. Боюсь, что в Завалиху он поехал за тем же.
Анхель озабоченно нахмурился:
— Как бы не обобрал тебя… Кстати, держи. У Мазина забрал. Всё-таки память о муже.
Анхель вытащил брелок.
— Что с тобой?!
Помертвевшая Ксюша в ужасе уставилась на покачивающегося перед ее глазами божка.
— О-откуда? Это ж Павла, — с усилием выговорила она.
— Говорю же, у Мазина забрал. С его слов, от Павла осталось. А в чем собственно?..
— Ты не понимаешь, — прохрипела Ксюша. — Этот брелок Павел ни-ко-му не мог подарить. Потому что сам о нем не знал. Это оберег. Я лично его освятила и спрятала в «бардачок» под бумаги. Понимаешь? Когда я в тот вечер вылезала из машины, он был на месте. А это значит…
— Что брелок мог взять только тот, кто обыскивал машину. Убийца, — холодея, закончил за нее Анхель.
— Да, — беззвучно подтвердила Ксюша. — И тогда выходит… Неужто Мазин?!
Ее затрясло. Татьяна, никогда не видевшая подругу в таком состоянии, бросилась налить воды.
— Не может быть, — растерянно покачал головой Анхель. Он вспомнил равнодушие, с каким Мазин отдал ему находку. Что-то не сходилось.
Вытащил телефон и принялся набирать номер.
— Значит, убийца — Мазин? — Ксюша всё не могла прийти в себя. — Мазин — убил Павла! Того, кто ему всё дал!
Анхель требовательно поднял палец.
— Мазин? Это опять я, — сухо произнес он в трубку. — Уточни, когда именно Павел подарил тебе этот брелок?
Он отодвинул трубку в сторону, чтоб голос на том конце был слышен и Ксюше.
— Какой еще?.. — донеслось до нее. — А, этот! Так мне не Пашка. Я его у Сапеги забрал. Когда он меня в больнице после инсульта навещал. Часов у меня как раз не было. Увидел случайно и прикарманил. А ему, с его слов, Пашка подарил. А чего за дела?
Не ответив, Анхель отсоединился.
— Теперь Сапега! — от водоворота новостей Ксюшина голова закружилась. — Еще не легче! Чтоб тихий Женечка!
— Но тогда… — Анхель свеже вспомнил, что в машине убийцы находится маленькая беззащитная Рашья. Прежнее беспокойство сменилось неподдельным страхом. — О боже!
Ксюша заметила, как краска сползла с лица Анхеля. Поняла причину.
— Ты же не думаешь, что что-то может случиться с Рашьей. Ребенку же ничто не угрожает!
И еще нанизывая слова, не умом, а интуицией поняла, — именно Рашье и угрожает опасность.
— Еду следом! — коротко объявил Анхель.
— На чем?! — вмешалась Татьяна, о которой подзабыли. Всё это время она с нарастающим волнением вслушивалась в бурный диалог. — Чтоб кого-нибудь уломать ехать под ночь в медвежий угол, — даже не мечтайте. Только на днях два ночных убийства таксистов прогремели!
Анхель, склонившись, поднял с пола оброненный ломик из подсобки:
— Взломаю любую машину на стоянке.
Ксюшу затрясло. Безупречно рафинированный Анхель, взламывающий машины, — это было чрезвычайно серьезно.
— Я с тобой, — объявила она.
— Но-но, разогналась! А кто работать будет? — осадила ее Татьяна. — Мы ж такой бардак развели. Да еще покупатели! А если начальство нагрянет? В секунду уволят.
— Тогда, считай, сама уволилась! — бросаясь в подсобку, рубанула Ксюша. — Мою зарплату можешь забрать себе.
Выскочила, на ходу натягивая шубку:
— Там ребенок! Понимаешь ты?!
— Постой, гангрена! — Татьяна с силой перехватила ее за рукав. — Вот ведь горячка. Уж и работа, которой год добивалась, по боку. Держите, взломщики!
Она всунула в потную Ксюшину ладошку ключи от долгожданной своей «ренушки». Упреждая слова благодарности, насупилась:
— Постарайтесь всё-таки не расколошматить!
Анхелю никогда не доводилось сидеть за рулем. Но мало ли чего ему прежде не доводилось. К примеру, сколько раз бывал в салоне машины, но понятия не имел, как сытно пахнет новая кожа.
Он рванул авто с места, словно только и делал, что тренировал раллийные старты. Обоих вжало в спинки сидений. Перепуганная Ксюша огладила его руку своей ладошкой:
— Не нервничай. Что бы ни было, Рашью эта сволочь не тронет. Это ж просто ребенок.
Анхель незаметно для нее прикрыл на секунду глаза, — если бы он мог ей сказать, что на самом деле грозит этому ребенку. И главное — он опять не уследил!
Отгоняя мрачные мысли, Анхель ожесточенно мотнул головой и прибавил скорости. Счет мог идти на секунды.
Город проскочили без помех. Но на Одинцовском шоссе движение застопорилось. Главным образом из-за узкой двухполосной дороги. Любой ползущий по шоссе тихоход определял скорость движения всех остальных.
