Ален с радостью вглядывался в её, такое близкое и родное лицо, глаза, на которые опять навернулись слёзы. Он тихо провёл рукой по её щеке, а она потёрлась о его ладонь: — Констанца, я люблю тебя, милая. Я чуть не умер со страха, когда увидел тебя там, в сарае.
Она прерывисто вздохнула, кажется, его признание её не удивило. — Ален, я тоже тебя люблю. — Констанца помолчала, как будто прислушиваясь к себе, добавила: — очень сильно люблю, правда.
Он смешливо фыркнул: — кажется, я должен был встать перед тобой на колено… — он подумал, — или на оба. Ведь именно так положено в любви объясняться?
Констанца засмеялась и тут же зажала себе рот обеими руками: — данн Джорджий велел не шуметь. Про эту комнату никто не знает, у неё даже дверь открывается сначала в кладовку с вёдрами и вениками. Он сказал, что нас обязательно будут искать!
Ален кивнул, и это движение сразу отозвалось болью в голове: — да, Констанца, я знаю про эту комнату. Расскажи мне, что было, как вы меня сюда затащили?
Она села к нему на постель, но он потянул её к себе, повернувшись на бок на узкой кровати, и она не упираясь, без раздумий прилегла рядом, положив голову к нему на подушку. Он обнял её, чувствуя, как приятно пахнут её волосы, как напрягается её маленькая грудь, когда она тоже обняла его.
На какой-то момент она сбилась с мысли, и он улыбнулся про себя. Кажется, его любимая тоже подумала не о том, как его везли. Она немного отодвинулась и принялась рассказывать: — данн Джорджий решил, что если нам удастся сбежать, то мы поедем очень медленно. Он…, - она запнулась, — в общем, он догадался, что тебя сильно изобьют. Поэтому он решил нас встретить на дороге. Ты всё время соскальзывал с Грома, и я боялась, что не смогу тебя удержать. А тут данн Джорджий. Я так обрадовалась! Мы уложили тебя на подводу, я тоже легла, и он закрыл нас сеном. Ты всю дорогу спал. Я тоже уснула. Проснулась уже поздно вечером, когда к постоялому двору приехали. Ален, ты ничего не помнишь? — Тот отрицательно мотнул головой, — ну вот. Данн Джорджий позвал какого-то парня, они вдвоём тебя принесли в эту комнату и раздели. Твою треконду пришлось разрезать, она вся в крови была… — Констанца зябко поёжилась, вспоминая. Ален потёрся щекой о её волосы:
— ты сильно испугалась, да?
Она внезапно обхватила его за шею и заплакала: — о, Ален, я думала, что никогда больше тебя не увижу! Я всё время думала, что не смогу без тебя жи-и-ить! — И расплакалась навзрыд, уткнувшись лицом ему в плечо.
Он тихо поглаживал её по спине, понимая, какое потрясение она пережила. Просто удивительно, каким мужеством и силой воли обладает его девочка. Он шепнул ей на ушко: — мне ужасно хочется тебя поцеловать, но я, пока, не могу.
Она улыбнулась ему сквозь слёзы.
— А потом мы тебя отмывали… от крови… — её губы опять задрожали, и он успокаивающе погладил её по голове:
— ш-ш-ш, моя хорошая, я ведь жив и почти здоров. Не надо плакать. Ты не знаешь, Джорджий послал кого-нибудь за помощью?
Она всхлипнула: — да-а, послал. Он сказал, что отправил человека, но не в столицу, а в ближайший город в королевских землях. Ален, а почему королевские земли отдельно? Я думала, что земли лордов тоже, вообще-то, принадлежат королю.
— Да, правильно, лордства — это тоже королевство Семи Холмов, во главе стоит Его Величество. Но у Рихарда есть свои собственные поместья. Кроме того, лорды, находящиеся на службе у короны, тоже имеют поместья с некоторым количеством деревень, небольших городков и земли, конечно. Поместье значительно меньше, чем лордство. Вот у меня, к примеру, имеется полтора десятка деревень и два городка. Замка, увы, нет, а есть большой и уютный дом. Я надеюсь, он тебе понравится!
Констанца промолчала. Они только сегодня выяснили, что любят друг друга. О будущем она даже думать боялась, ведь совершенно ясно, что он не может жениться на ней. Она вспомнила: — Ален, твой меч лежит под кроватью. А ещё данн Джорджий подарил мне тот кинжал, которым ты охранника убил! Но мне его не надо, он тоже под кроватью.
Ночь подошла к концу, и в зарождающемся утреннем свете Констанца вдруг вспомнила, что лежит в постели с мужчиной, тесно к нему прижавшись, а он обнимает её. Она нерешительно отдвинулась. Ален не удерживал, с неохотой разжимая объятия. Девушка села и внимательно посмотрела на его лицо. Разбитые губы затянулись, покрылись корочкой, на скуле темнел синяк, один глаз заплыл, но опухоль уже спадает. Она осторожно потрогала синяки на его лице, а он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями прохладных пальчиков.
— Ален, данн Джорджий сказал, что тебе надо лежать. Мы не должны выходить из комнаты, пока за нами не приедут.
— Да, Констанца, придётся тебе потерпеть моё общество дней десять, не меньше, — он хохотнул.
