– Ну все когда-то в первый раз случается. Ладно, Свет, я пойду. До понедельника тогда.
– Э, постой, ты не зайдешь?
– Я бы с радостью, но мне еще по работе кое-что надо сделать, я обещал.
– И ты сейчас способен еще работать?
– Надо, Светик, надо.
– Ну ты даешь!
– Иди отдыхай, – безобидно чмокаю ее в щечку, отчего та заливается краской и довольная заходит в подъезд. Иду домой. Завтра писать отчет и по-хорошему надо обратно в будущее.
За что? Что я ему сделала? Или у него чувство юмора такое дурацкое? Да, наверное. Похоже на глупую шутку. Он же не знал, что Аркадий все слышит. Просто хотел вернуть сережку, не привлекая внимания, а тут муж подвернулся и все не так понял. Я в который раз вытираю слезы, рядом пачка салфеток, которые я использую одну за другой, но все тщетно. Слезы снова и снова наворачиваются на глаза. Нос превратился в распухшую красную картошку, мне уже давно нечем дышать, могу только похрюкивать и всхлипывать.
Рядом Аркадий. Его трясет, кажется он дрожит от холода.
– Аркаш, ну Аркаш, послушай меня. Костя, наверное, пошутил. Я сережку просто где-то потеряла, а он, видимо, нашел.
Муж поднимает голову, волосы взъерошены, глаза пустые, безумные. В них нет меня. Я – пустое место. Он меня не слышит.
– Аркаш, пожалуйста, послушай, я тебя очень-очень люблю. Только тебя. Мне больше никто не нужен, – слезы текут ручьями, душат, что-то давит на горло, в горле образуется ком, я не могу говорить, задыхаюсь, срываюсь, реву. Хватаю его руки, пытаюсь дотянуться до его шеи. Он железной рукой срывает мои руки с шеи и брезгливо отдергивает от себя, будто я прокаженная.
– Ну пожалуйста, я тебя правда очень люблю, мне больше никто кроме тебя не нужен…
Он медленно встает.
– Только не уходи, не бросай меня, по-жа-луй-ста, – последнее слово произношу одними губами, они шлепают, зарываясь в слезах; я шмыгаю и не могу больше говорить, потому что начинаю рыдать, громко, раскачивая саму себя как лодку, глотаю слезы, захлебываюсь, вою, тону и не могу остановиться, валюсь на пол. Тело содрогается, я уже не могу ни остановиться, ни помочь сама себе. Просто долго, протяжно реву, вою, слышу, как хлопает дверь. Я одна, одна. Постепенно мои рыдания утихают. Накатывает жуткий озноб. Зубы стучат так, что отдает по всему телу. Я беру очередную салфетку, вытираю нос, который натерся до блеска и напоминает уже помидор. Беру коньяк, бокал, лимон, сажусь на пол по-турецки и тупо пью. Смотрю вперед, в пустоту. Да, там пусто, я ничего больше не вижу и жизнь лишилась смысла. Как хочется умереть! Но я не умею. Я не могу пойти и выкинуть себя с балкона или порезать вены, мне страшно. Все, на что меня хватит – это нажраться. Накачать себя до состояния полной неподвижности. И пусть мне завтра будет хреново, мне и так плохо, дальше уже некуда. Я сижу и пью. Пока зрение перестает фокусироваться. В голове появляется приятный вертолет, мне уже тепло, даже жарко, и уже не так все плохо. Даже хорошо, и вообще пофиг. Да пошел этот козел Аркадий, блииин. Как же я его люблю! Не могу без него. Я снова реву и засыпаю на полу.
Просыпаюсь все на том же полу. Башка раскалывается. Я еще совершенно пьяная. Дома бардак. Я – одна. Иду в душ, включаю горячий, холодный, горячий, пью воду прямо из душа. Мне плохо! Очень. Очень больно. В сердце что-то уже сто раз порвалось. Вылезаю, начинаю убираться. Это лучший способ отключиться. Все вылизала. Где Аркадий?
Звоню. Не берет. Звоню, звоню, ставлю автонабор – без толку. Отправляю кучу сообщений, что люблю, чтобы простил, что прощать не за что, что я ничего не сделала, что люблю, что только его люблю, что мне только он нужен, что умираю без него, жизнь потеряла смысл, одна, плохо…
Гулять, на воздух. Доехала до речки. Села на скамейку и зависла. Не знаю, сколько сидела. Почувствовала жуткий голод. Купила сэндвич и поплелась домой. Завтра на работу, а я никакая. Жесть!
Сегодня день отчета. Программа должна выдать результат. Но в любом случае мы сегодня возвращаемся. Два дня прошло. Ввожу данные. Я добился, чего хотел. Чего я хотел, но не она. Ее желание быть счастливой в браке с первым мужем в первой итерации оказалось невозможно осуществить в силу непредвиденных обстоятельств, о которых я не знал, и, возможно, она тоже не знала или умолчала. Это мне и предстоит выяснить в будущем в Москве. Погружаюсь в трансформационную капсулу. Прощай прошлое! Нет, до встречи, чувствую, что вернусь сюда снова. Нажимаю пуск, капсула закрывается. В путь!
Вот они мои тоннели и поезда! Куда я без них. Просыпаюсь. Хорошо у себя на работе, в своем времени! Но миссия не выполнена. Иду будить Настю. Зачищаю память, чтобы при пробуждении она не испугалась и поняла, где находится. Настя делает глубокий вдох и открывает глаза. Я с облегчением выдыхаю – все хорошо. Смотрит на меня и опять не узнает.
– Где я?
– В медицинском центре. Вы потеряли сознание в общественном транспорте и добрые люди привезли вас сюда. После осмотра, если все в норме, можете быть свободны.
