Мир железа и пара, мир технологий и удивительных способностей. Одной из них обладает и юный Фёдор Дегтярёв, новоиспеченный студент инженерной академии. Его цель - доказать, что и со своим даром Живых Чертежей он сможет стать настоящим рыцарем.Однако он ещё не знает, что его Родина, Склавская Империя, находится на пороге тотальной войны.Мрачное будущее неизбежно, ведь на кону божественный эфир - источник энергии, от которого одаренные черпают силу своего Дара.
Я стоял в комнате на третьем этаже доходного дома в городе Крестополь. Оправив тёмно-синий мундир, взглянул на себя в небольшое настенное зеркало. Оттуда смотрел высокий, зеленоглазый, бледнолицый и довольно худенький шестнадцатилетний юноша. Его тёмно-русые волосы, сейчас расчёсанные на прямой пробор, спадали на приятное, можно даже сказать, симпатичное лицо, несмотря на немного большеватый, хоть и прямой формы, нос.
Сам себя я привлекательным не находил, но мама всегда настаивала, что я симпатичный. Отец, в те редкие минуты, когда присутствовал дома, только улыбался и говорил, что для мужчины, если он не страшнее обезьяны, всегда найдётся девушка, которой он сможет понравиться. Меня это обижало, но как человек отходчивый, я быстро забывал все невзгоды и потери, а их в последнее время случалось всё чаще.
Первым несчастьем, что случилось со мной, явилась гибель отца. Узнав о том, моя матушка впала в горе, а когда прошли похороны, и вовсе слегла. Я остался практически один, без всякого попечительства. Родственников рядом не имелось, а друзья да знакомые постепенно отдалились. Это в счастье полна горница людей, а в горе на пороге никого не будет. Да мне и не до того было. За матушкой надо ухаживать, да в гимназии учиться, на это все силы и уходили.
Но понемногу жизнь налаживалась, и хоть не во всём, но в главном я преуспел и смог окончить гимназию с отличием. Учился я старательно, помятуя, как матушка один раз обронила такую фразу.
— Ну что, сынок, отца больше нет, я больная совсем стала, на родственников надежды нет, придётся тебе самому всего достигать. На тебя вся моя надежда, Федорушка. Ты теперь главный в нашей семье, у тебя есть Дар, учись, старайся прилежанием да усидчивостью брать, коли ума не достанет, и всё у тебя получится. Я верю в тебя, сынок! — совсем тихо сказала она и обняла меня.
В горле возник комок, и я судорожно сглотнул его, мне всего пятнадцать лет, но тяжесть ответственности после гибели отца уже легла на мои плечи. В эту ночь я долго не мог заснуть. Мысли хороводом бродили в голове, возвращаясь к услышанным словам. Я сильный, я смогу, и хоть на самом деле я ни телом, ни духом таковым не являлся, прекрасно сознавая это, но понял, что либо я возьмусь за себя, либо ничего хорошего меня не ждёт. И я взялся.
Невольно я опустил голову и посмотрел на свои руки с набитыми турником мозолями.
Сейчас, стоя перед зеркалом, я смотрел на себя и готовился пройти первые жизненные испытания. Сегодня я иду сдавать экзамен, чтобы поступить в академию, где учат владеть своим даром и одновременно получают высшее образование, которое котируется во всём мире, куда бы я ни направил свои стопы.
Все знают, что Павлоградская инженерно-духовная академия выпускает настоящих инженеров, а военно-рыцарский факультет — офицеров-бомбардиров, которых с удовольствием примут в любую армию, сразу и безоговорочно. Ведь они владеют даром!
Мой диплом с отличием городской гимназии города Крестополя даёт право поступать без входных экзаменов практически в любой университет Склавинской империи, а вот чтобы учиться не в университете, как обычные люди, а в инженерно-духовной академии, нужно дополнительно сдать экзамен по владению даром. И если ты умеешь им пользоваться, то тебя примут, ежели нет, то иди, учись там, где владение им не столь обязательно.
Мать меня перекрестила на дорожку и отказалась идти со мной на экзамен, чтобы не переволноваться. Одёрнув ещё раз мундир перед зеркалом, я подпоясался ремнём с большой латунной бляхой. На бляхе ярко горели начищенные до блеска буквы: «К. Г. Г.» (Крестопольская губернская гимназия).
Чёрные брюки с прямыми стрелками, об которые можно, судя по их остроте, даже пораниться, завершали общую картину моего образа. Надев на голову гимназическую фуражку, я вышел из нашей небольшой квартиры и отправился пешком к месту проведения экзамена.
Выездная комиссия заседала в мэрии города, куда можно добраться на небольшом трамвайчике или на извозчике, буквально за пятнадцать минут, но я не спешил, потому как вышел гораздо раньше назначенного времени. Лучше пройдусь пешком, заодно и волнение уйдёт, а то трясёт, как в лихорадке.
И действительно, сначала ходьба пешком помогла унять излишнее волнение, но увидев здание мэрии, меня словно током ударило. Сердце застучало быстро-быстро, и тут же волнение вернулось обратно, не отпуская вплоть до момента, пока я не вошёл в здание. В коридоре перед заветной дверью находилось много народа. Здесь стояли и отцы семейств, в модных костюмах, и дамы самого разного возраста, да так разнообразно одетые, что у меня буквально запестрело в глазах.
Но главными персонажами являлись как раз не они, а те юноши и девицы, что стояли либо с ними, либо поодаль, либо вовсе, сбившись в небольшие группки по интересам. Окинув присутствующих взглядом, я не обнаружил ни одного знакомого лица. Ну, что же, из числа выпускников моей гимназии дар имелся всего у троих, поступать в инженерно-духовную академию решился только один я.
