И сорвавшись с крыльца, я бросился бежать домой, не разбирая дороги и не обращая внимания на окружающий транспорт, за что чуть не поплатился, попав под извозчика, и благо это оказался не паромобиль.
— Стой, негодник! Куда прёшь! — громко заорал кудлатый извозчик, одетый в длинное пальто и коричневые портки, резко натянув поводья, отчего лошадь забила передними копытами буквально перед самым моим лицом.
Я отпрянул в сторону и тут же оказался обрызган с ног до головы водой с грязью из огромной лужи, что раскинулась на мостовой. Обрызгал меня проезжающий мимо локомобиль, судя по его внешнему виду, из числа самых последних моделей.
Да и трудно не узнать такое чудо техники! Цилиндрический корпус с двумя большими колёсами впереди и двумя меньшего диаметра сзади. А ещё два наверху были закреплены на корпусе почти рядом с торчащей вверх трубой. Всё это чихало, пыхало и тянуло за собой открытую гондолу, в которой сидели двое. Мужчина с дамой, одетые, что называется, с иголочки. Они бросили мимолётный взгляд на меня и мой забрызганный грязью мундир и поморщились.
Женщина, прикрывая веером лицо, наклонилась к своему спутнику и что-то сказала. Я не расслышал, так как шум парового двигателя заглушал всё вокруг. Мужчина кивнул её словам и полез во внутренний карман пиджака. Выудив оттуда монету, он прицельно швырнул её мне.
Я как раз поднял голову, оторвавшись от своего замызганного грязью мундира, и успел увидеть блеснувший в свете дня серебром злотый. Мои рефлексы оказались быстрее мысли. Выхватив прямо из воздуха монету, я только потом понял, что это не совсем достойный поступок для гимназиста, а с другой стороны, они же забрызгали мой мундир, хоть я и сам виноват, что зазевался.
Увидев, что я ловко поймал монету, дама удовлетворённо кивнула головой, локомобиль пыхнул чёрным дымом из высокой трубы, и они скрылись из глаз. Только сейчас я разжал руку и взглянул на монету, которую поймал. На раскрытой ладони тяжело лежал большой серебряный кругляш с профилем Павла IV, который умер в самом начале года, а его наследник Павел V только что вступил на трон.
Серебряный злотый играл в лучах солнца, отсвечивая высеченным царским профилем. Ничего необычного в отчеканенном на серебре портрете императора не имелось. Короткая причёска да слегка курносый нос — фамильная черта всех мужчин императорского рода, вот и всё, что можно детально разглядеть на этой монете. Старый император не любил носить бороду и всегда её брил, но в целом его лицо было довольно приятным и лишено каких-либо уродливых черт, в отличие от того же императора Транслейтании.
Подкинув монету на ладони, я заставил её перевернуться и показать мне реверс. На нём, ожидаемо, оказалась изображена двуглавая сова, символ мудрости и богатства. В её растопыренных когтях лежали атрибуты имперской власти: щит и меч. Так сложилось исторически.
Когда-то очень давно атрибуты были совсем другими, об этом нам рассказывали на уроке истории. Ими тогда являлись скипетр и держава, как символы богатства и изобилия, но Склавенской империи приходилось часто защищаться от внешних врагов, которые постоянно хотели её разорвать на мелкие государственные образования, частично это им даже удалось, и теперь каждый её житель знал и понимал, что только щит и меч империи смогут защитить любого гражданина страны от посягательств внешнего, а то и внутреннего врага. Так объяснял мне отец.
Отвлёкшись от мимолётных воспоминаний, я вновь обратил свой взор на монету, что приятно холодила правую ладонь. Злотый мне не помешает, ведь впереди предстоит много расходов, и я вновь вернулся в реальность и внимательно оглядел себя. Да, пальто оказалось сильно забрызгано грязью, да ещё на брюки с ботинками попало, обувь-то я отмою быстро, брюки тоже очищу, а вот пальто придётся отдавать матушке. Сам я не смогу его хорошо очистить, но ничего, это всё мелочи по сравнению с моей сегодняшней радостью.
Отряхиваясь на ходу, я поспешил домой, но шел уже более осмотрительно, чтобы снова не попасть под грязный душ. Мимо меня ехали извозчики, проносились редкие локомобили, беспрестанно пыхая чёрным угольным дымом, иногда звякал медным колокольчиком трамвай на лошадиной тяге. Конец мая 1895 года выдался на редкость холодным, и многие прохожие шли закутанные в разнообразные одежды, несмотря на яркое солнышко, что ощутимо припекало сверху, немного разогнав свинцовые тучи после студеного утра.
Наш губернский город Крестополь совсем небольшой, и минут через двадцать, свернув с главной улицы, я направился к своей квартире, что находилась в доходном доме купца Воротеева, в самом конце длинного проулка. Пройдя множество деревянных зданий, что изредка разбавлялись одно и двухэтажными кирпичными домами, я вошёл в парадный подъезд, тепло поприветствовав нашего вечного дворника Иннокентия.
— Ну что, гимназист, сдал, чай, экзамен али нет? — хмуря кустистые седые брови, улыбнулся мне дворник. Он всё знал о каждом жильце нашего дома, и потому его вопрос меня не удивил.
— Сдал, дядя Иннокентий, возьмут меня в академию.
