– Все законно. Полагаю, Верховный суд вынес какое-то постановление о секретности на рабочем месте в рамках нового закона по борьбе с терроризмом, и… в общем, никакого права на конфиденциальность у нас нет. У работодателей все козыри на руках. Работники в значительной степени должны делать все, что им велят сверху.
– Тогда нам с тобой лучше вести себя потише, – сказал Крейг. – И убедись-ка, что все твои логины и пароли на личных устройствах, даже дома, полностью отличаются от тех, что здесь, на работе. Не доверяю я этим БФГ-шным ищейкам. Игнорировать опасность с их стороны никак нельзя.
Люпа не стала спорить, что само по себе говорило о многом.
– Полина спрашивала о том, продолжает ли Патов активно собирать данные для своего «исследования». Если процесс запущен и уже идет, когда он насобирает достаточно? Что у него за график?
– Я не знаю, – признался Крейг. – Но вряд ли он еще этим занимается. Думаю, вскоре он сложит часть обязанностей с себя на кого-то еще. Не уверен, как именно все обставится, но, полагаю, за каждый рабочий стол посадят какого-нибудь доносчика.
– Ужасно.
– Еще как. – Крейг вздохнул.
– Придется изображать кипучую деятельность даже во время простоя, так?
Крейг позволил себе легкую улыбку.
– Уверен, Скотт пришлет нам памятку по этому поводу в самом ближайшем будущем.
– Что ж, по крайней мере, Патов не один в этом замешан. А то я уж подумала…
– Я тоже подозревал в нем единоличника.
– Мистер Мэтьюз ничего не сказал о том, как долго «БФГ» проторчит здесь?
– Нет. Мой опыт говорит, что заключен полугодовой контракт. Хотя послушать, что говорят, так получается, эти консультанты здесь на неопределенный срок.
– Значит, нужно привыкнуть жить в условиях оккупации.
– Временной оккупации, – подчеркнул он.
Ему не терпелось повидаться с Филом и обсудить ситуацию, но тот незадолго до обеда позвонил ему сам и сообщил, что прийти не сможет:
– Гаррет только что попросил меня написать отчет о продажах к сегодняшней встрече.
Он был осторожен в разговорах по телефону – на всякий случай, – и Крейг решил тоже не разбрасываться словами.
– Хорошо, – бросил он небрежно. – Значит, позже.
Но, вышагивая в одиночестве по парковке, он не мог не гадать: вдруг кто-то настучал Патову о том, что они с Филом обычно вдвоем ходят на обед? И не было ли поручение Филу специально рассчитано на то, чтобы положить конец их тихому альянсу?..
– Ты ему обо всем расскажешь, – заключила Энджи после того, как Крейг выложил ей все о предстоящем на выходных «ретрите». – На меня в этом деле даже не рассчитывай.
Он кивнул – сурово, но справедливо – и заглянул в гостиную, где Дилан писал на бумажках-липучках подсказки по поиску сокровищ в задуманной игре. Он понимал, почему Энджи разозлилась, но, видит бог, его вины тут не было. Ему даром не сдался этот чертов ретрит. Однако эмоции каждый раз превосходили логику, и хотя он подчеркивал, что это обязательное требование, она все равно винила его. Он знал, что Дилан поступит так же, и пытался придумать, как лучше всего объяснить перспективу сыну.
Оторвавшись от своих записей, Дилан помахал ему ладошкой.
– Оставайся на кухне! – крикнул он. – Не заходи, пока я тебе не скажу!
– Хорошо. Извини. – Крейг попятился и подошел к раковине, где взял стакан и налил воды прямо из-под крана.
– Тебя здесь нет всю неделю, – прорычала Энджи, понизив голос. – Меньшее, что ты можешь сделать, – побыть рядом с сыном на выходных.
– Думаешь, мне охота участвовать в этом фарсе?
– Можно сослаться на болезнь.
– Нельзя. Мэтьюз сразу это обозначил. Приказ есть приказ. – Тут Крейгу стало ужасно любопытно, как будут развиваться события, если он по-настоящему заболеет. Минует ли его чаша сия, если обставить все так? Едва ли. Все-таки Остин Мэтьюз слов на ветер бросать не любил. Будет болезнь, хоть трижды реальная, – не будет работы в «КомПроде». Не будет работы – не останется денег на содержание семьи. – Кроме того, – сказал он, – это первый такой казус на моей памяти… и, надеюсь, последний. Я всегда рядом, ты же знаешь. Хотя и работаю по будням, каждый вечер исправно прихожу домой и укладываю моего малыша спать. – Он знал, что это попахивает оправданиями, но в то же время эмоции сейчас били в нем через край – со всей возможной искренностью. И Энджи, должно быть уловив это, горько вздохнула. Они оба услышали, как Дилан вышел из гостиной в коридор, пряча свои подсказки насчет сокровищ.
– Я понимаю, – сказала она. – Мне просто не нравится тот факт, что приходится взять отгул, чтобы тебя прикрыть.
– Это разовая акция.
– Обещаешь?
Конечно, Крейг не мог ничего обещать, и Энджи это осознавала.
К счастью, Дилан в этот момент взволнованно побежал на кухню, спасая дискуссию от перерастания в спор.
– Пришло время охоты за сокровищами, папочка!
