– Если я не свяжусь с тобой напрямую в течение недели, сбрось этот информпакет на вот этот адрес, – Лана схватила бывшего наставника за левую руку и торопливо вбивала код, одновременно перекачивая файлы. – Если пассивная связь прервётся, и ты получишь пакет с чёток – выжидаешь три дня, и делаешь то же самое. Понял?
– Да я-то понял. А в течение недели или трёх дней?
– Шрам, не морочь мне голову. Кто здесь ветеран, а кто – какая-то там пацанка? В любом случае, через неделю истекает срок твоего найма. Отправь пакет и – свободен. Всё.
Аль Силва, когда-то – довольно давно – получивший в Галактическом Легионе кличку «Шрам», скептически поджал губы. У него имелись свои собственные взгляды на то, кто здесь ветеран. Два года в десанте и четыре в разведшколе? Да он, капрал Альберто «Шрам» Силва, с его тремя годами на спокойной базе, даже не мальчик. Кроме того, со сроками найма вольный капитан привык разбираться самостоятельно. И не всегда его позиция по этому вопросу совпадала с позицией нанимателя.
– Ладно. Мы уже стыкуемся. Давай на выход. И… – голос вдруг изменил дону Альберто, – не рискуй понапрасну. Храни тебя Господь. Пошла!!!
Станция была самой обычной. Порядком устаревшая (ну, за два-то столетия!), тесная, состоящая почти исключительно из орудийных башен и помещений для расчётов, и по этой причине неуютная. Скученность, рутинная служба и отсутствие не только путных развлечений, но и смены обстановки, превратила местный персонал в скверно организованную стаю. Стаю, не имеющую толкового лидера, и потому вдвойне опасную по причине полнейшей непредсказуемости.
Плохая вентиляция обеспечивала букет запахов, за который на том же Большом Шанхае руководителя Службы воздушного обеспечения, не говоря худого слова, выкинули бы в наружный шлюз.
В такой обстановке говорить о дисциплине было странно, а о безопасности путешественников попросту глупо. На свежее женское личико заглядывались более чем откровенно, и «сестра Мария Катарина» облегчённо вздохнула, когда добралась до челнока, присланного с поверхности. Да, одного бы она убила. Двоих. Ладно, семерых. Ну, пусть десятерых. А дальше-то?
И ещё Лане казалось, что нынешний персонал станции имеет маловато отношения к «Фонду Рейли». Кто бы ни был там руководителем сейчас, через полтораста с гаком лет после гибели основателя, такое зверьё, которое окружало её сейчас, для охраны научного объекта не годилось вообще.
Причин для хорошего настроения не было: суматоха, поднявшаяся сразу после её прибытия, улеглась быстро – и с явным привкусом успеха, густо пропитавшим затхлый воздух. Ловить корабль, на котором она прибыла, никто и не собирался, а вот поднявшаяся и тут же стихшая пальба… переданное по общей трансляции «Огневым постам – благодарность!»… торжествующие ухмылки встречных и поперечных… плохо. Судя по всему, адрес, вбитый по её настоянию в память чёток, не пригодится. Надежда оставалась, конечно, но слабая.
А вот времени для горьких мыслей не было. Совсем. Лану ждало задание, которое следовало выполнить. И даже её собственная жизнь ничтожно мало колебала чаши тех весов, которые она видела, мысленно оценивая ситуацию.
В общем, если бы даже у Ланы Дитц были какие-то иллюзии, они закончились задолго до того, как с ней – уже на планете – поздоровался региональный руководитель встречающей стороны. И этот руководитель не понравился ей абсолютно.
– Приветствую вас на Шекспире, сестра Катарина! – «Марию» отец Пол, каноник собора Святого Варнавы в Ноттингеме, отбросил.
Лану это не удивило, недаром же её многострадальная голова пухла от информации, забитой туда по пути от Шанхая до Шекспира. Удивило другое. Судя по языку тела (язык лица был ей недоступен по причине подобающим образом склонённой головы и потупленных глаз), каноник охотно создал бы условия, необходимые и достаточные для посмертной беатификации[38] означенной сестры. Наискорейшей беатификации.
– Благодарю вас, святой отец! – почтительно прошелестела она.
Лана устала. Сначала был перелёт аж с пятью Вратами, заполненный туманом, созданным гипнопедической установкой: местный язык, местная география, вульгарная латынь, катехизис, молитвослов, псалтырь… Потом – грязная и вонючая станция охранения, являющаяся – несмотря на грязь и вонь – неприятно опасной боевой единицей. «Ротой такое можно и не взять, разве что с монитором огневой поддержки», отметила про себя капрал десанта. Лейтенант разведки мрачно кивнула, соглашаясь. Вполне вероятная гибель подразделения поддержки – это если не считать того, что подразделением командовал старый друг, почти второй (в случае Ланы – третий) отец. Затем – спуск на планету, завершившийся в каком-то лесу милях в десяти от здешнего Ноттингема.
Путешествие от места посадки до города в запряжённой пожилым мерином скрипучей телеге тоже не принесло ни удовольствия, ни отдыха. Потому, в частности, что мерин нервничал, а, следовательно, упрямился; то внезапно вставал, как вкопанный, то пытался пуститься вскачь. Что хуже на разбитой просёлочной дороге, сказать было трудно.
