Но тут же что-то её остановило, хотя колёса вращались с бешеной скоростью. Задержка была только секундной — шины нашли себе опору, и «Порше» помчался вперёд с тем ускорением и силой, которые и были нужны Веббу. Его спина прижалась к спинке сиденья, а затылок жёстко вдавился в подголовник. На секунду Веббу послышалось, что Алловей ему что-то кричит.
Три трубки, вырванные из лесов, летели за машиной, стукаясь друг о друга и о мостовую. Остальная часть конструкции стояла, как будто ничего не произошло. Вебб почувствовал, как его желудок сжимается от страха.
Сперва Алловей не осознал никакой опасности. Всё его внимание было сосредоточено на быстро удаляющейся машине и каком-то тёмном, грохочущем предмете, который она тащила за собой. Первый предупреждающий скрип откуда-то из вышины он не услышал — всё заглушал рёв мотора «Порше», отражающийся от стен узенькой улицы.
Машина, ускоряясь, мчалась вперёд, и Вебб увидел, как леса рушатся. Он так и решил — лучше всего увидеть гибель Алловея в зеркальце заднего обзора, оставив в памяти лишь неясную тень, стираемую стальной резинкой из числа живущих. Но увидел он и того меньше. Даже то, как Алловей выбегает на мостовую, он не заметил — слишком было темно. Когда машина, взвизгнув тормозами, завернула за угол, стальные трубки ещё грохотали позади неё, и этот грохот остался единственным отзвуком того, что сейчас произошло; звук рушащихся лесов уже затих, затерявшись в пустынных улицах ночного Лондона.
Вебб сбавил скорость, нажал кнопку и опустил стекло в дверце, но уже ничего не услышал. Последняя из вырванных его машиной труб уже выскользнула из узлов стального каната, закреплённого на буксировочном крюке, а тихий скрежет самого каната заглушался шумом мотора. Вебб миновал нескольких пешеходов, но никто из них не обратил на его машину внимания. Все они стояли, повернув голову в сторону, откуда только что доносился странный грохот.
Он ещё дважды свернул, пока не заехал в какую-то совсем тёмную и тихую улочку. Здесь он остановился, вышел и, отвязав остатки каната от крюка, бросил их в багажник. В этот момент до него донёсся гром дальнего обвала, и земля под его ногами дрогнула.
Но это были не остатки лесов — рухнул сам фасад старого дома, лишённый поддержки. Теперь тело Алловея было погребено под настоящим курганом, на который медленно оседала пыль из облака, повисшего над Тилерс-плэйс.
Вебб выехал к Темзе, в глухое место около Петерсхама, где он мог остановить машину лишь в нескольких шагах от воды. Он сидел и ждал, пока какая-то поздняя парочка гуляющих с собакой не исчезла в темноте.
Итак, как же теперь выглядит ситуация? Алловей каким-то образом обдурил «БАНКНЕТ» и украл у «Уотермана» целое состояние. Во всяком случае, Вебб предполагал и надеялся, что это будет целое состояние. Замысел ему удалось довести до конца… Или почти до конца. Как это было сделано, Вебб не знал, и теперь ему этого уже никто не сможет объяснить. Теперь это дело самого Вебба. Алловей мёртв, он должен был умереть. И умер он без завещания, так что Вебб теперь практически стал его единственным наследником.
До его сознания постепенно начало доходить, что это ему удалось. Действительно удалось. С глубоким облегчением он рассмеялся в ночной тишине, и лишь единственная слеза сползла по его щеке. Он слизнул её, она была солёная.
Обрывок стального каната он выбросил в Темзу, тёмная вода которой поглотила этот подарок почти беззвучно. Никто его никогда не найдёт. Но если бы его и нашли, это бы ничего не изменило. Никто не усмотрит в этом обрывке каната какую-то связь с Кристофером Веббом или Мартином Алловеем. Все решат, что этот канат просто потеряла одна из бесчисленных барж, днём и ночью плывущих по Темзе.
